Ночь опустилась на Ланкр, странная ночь. Это было не просто отсутствие дня, охраняемое луной и звездами, но продолжение чего-то, что существовало задолго до появления своей противоположности, света. Оно вылезало из-под корней деревьев, из-под камней и кралось по земле.
Мешок с тем, что раньше казалось Маграт обязательными ведьмовскими атрибутами, лежал на дне реки, но Маграт вот уж как десять лет была ведьмой, а потому мигом уловила пропитавший все вокруг ужас.
Люди многое забывают. Но общества помнят все — и рои помнят, кодируют информацию, чтобы ее пропустили цензоры разума, чтобы она передавалась от бабушки к внуку в виде какой-нибудь чепухи, которую никто и не пытается забыть. Иногда истина сохраняет себе жизнь самым замысловатым образом, несмотря на все усилия официальных хранителей информации. Как раз сейчас в голове Маграт соединялись древние фрагменты единой картины.
В горах высоких, в долинах глубоких…
От духов, от призраков, от тварей ночных…
Мама-мама не велит…
Странный народец живет…
От тех, что рыщут во тьме кромешной…
С феями в лесу играть…
Маграт сидела на лошади, которой ни капельки не верила, сжимала в руке меч, которым не умела пользоваться, а разная чепуха все лезла и лезла ей в голову, постепенно приобретая смысл.
Они крадут скот и детей…
Пьют молоко…
Любят музыку и воруют музыкантов…
На самом деле они воруют все…
Мы никогда не станем такими же свободными, как они, такими же красивыми, как они, такими же умными, как они, таким же легкими, как они; мы — животные.
Холодный ветер шелестел листьями в растущем неподалеку лесу. В этом лесу всегда было приятно побродить ночью, но сейчас он изменился. У деревьев появились глаза. Ветер будет доносить далекий смех.
Они забирают все.
Маграт заставила лошадь перейти на шаг. В каком-то доме с шумом захлопнулась дверь
А взамен дают только страх.
На другой стороне улицы громко стучал молоток. Какой-то мужчина что-то прибивал к двери. Увидев Маграт, он в ужасе метнулся в дом.
На двери покачивалась подкова.
Спешившись, Маграт надежно привязала лошадь к дереву. Но на ее стук никто не ответил.
Кто же здесь жил? Ткач Возчик или пекарь Ткач?
— Откройте. Это я, Маграт Чесногк!
Рядом с порогом стояло что-то белое. Миска со сливками.
Маграт снова подумала о Грибо. Вонючем, ненадежном, злобном и мстительном котяре, который так приятно мурлыкал и каждый вечер получал миску молока.
— Ну же! Открывайте!
Через некоторое время засовы отодвинулись, и в очень узкой щели появился глаз.
— Да?
— Ты ведь пекарь Возчик?