Быстротой мышления Шон не отличался, но мысли его неуклонно возвращались к эльфу, заточенному в подземелье. Но он же взаперти. Шон лично запер дверь. К тому же кругом железо, по этому поводу мама выразилась вполне конкретно.
И все же…
Он решил действовать строго по инструкции. Шон поднял мост, опустил решетки, потом перегнулся через стену и долго-долго смотрел вниз, правда разглядел там только сумерки.
Но теперь звук пронизывал все окрестности. Казалось, сами камни излучают его, он действовал на нервы, как визг пилы.
Не мог же эльф выбраться! Конечно нет, ерунда какая. Подземелья строят вовсе не затем, чтобы из них выбирались все кому не лень. Звук то затихал, то становился громче. Шон прислонил ржавую пику к стене и обнажил меч. Клинком он владел умело. Каждый день по десять минут оттачивал свое мастерство, и после всякой тренировки мешок с соломой имел крайне жалкий вид.
Через черный ход Шон скользнул в центральную башню и стал пробираться по коридорам в сторону подземелий. В замке никого не было. Ну да, все же на Представлении. Но в любой момент могут вернуться, и тогда начнется пир.
Замок выглядел большим, старым и очень холодным.
В любой момент. Несомненно. Шум прекратился.
Шон выглянул из-за угла. Он увидел ступени и открытую дверь, ведущую в подземелье.
— Стой! — закричал на всякий случай Шон. Его крик эхом отразился от камней:
— Стой! Ой… ой… ой…
Спустившись по лестнице, Шон заглянул в арку.
Дверь камеры была приоткрыта, рядом стояла фигура в белом.
Шон заморгал.
— Госпожа Чокли?
Фигура улыбнулась ему. Глаза ее светились в темноте.
— Ты в кольчуге, Шон.
— Э-э, что? — Он снова посмотрел на открытую дверь.
— Какой ужас, Шон. Немедленно сними ее. Ты же ничего толком не слышишь.
Шон явно ощущал пугающую пустоту за своей спиной, но обернуться не смел.
— Я все чудесно слышу, госпожа, — сказал он, стараясь как можно незаметнее прижаться спиной к стене.
— Ты слышишь совсем не то, — возразила Диаманда, подходя ближе. — Железо лишает тебя слуха, от него глохнешь.
Не каждый день к Шону подходила девушка в тонкой, просвечивающей одежде и с мечтательным выражением на лице. Похоже, пришло время воспользоваться тем, что боевые искусства называют Путем Отступления.
Тут Шон рискнул бросить взгляд в сторону.
В дверном проеме камеры стояла тощая фигура — вся какая-то сжавшаяся, словно окружение давило на нее.
Улыбка Диаманды была очень странной.
Шон сделал ноги.
Каким-то образом лес изменился. В былые времена, когда Чудакулли был молод, здесь росли колокольчики, и примулы, и… и опять колокольчики… и прочая всякая всячина. А не только огромные кусты шиповника. Колючки цеплялись за его мантию, а раз или два какой-то лианоподобный родственник шиповника сбил с него шляпу.
Но хуже всего было то, что матушке Ветровоск удавалось миновать все эти препятствия без особых потерь.
— Как это у тебя получается?