Или же — Не Знаю Куда.
А еще — Край Ойкумены.
Туда И Обратно — тоже все понятно объясняет.
Иногда дорогу можно срезать. Через дверь или какие-нибудь врата. Через стоящие вертикально камни, через расщепленное молнией дерево, платяной шкаф.
Или, скажем, через некую вересковую пустошь…
Главное — найти место, где «там» почти становиться «здесь».
Почти, но не совсем. Однако малейшей утечки вполне достаточно для того, чтобы заставить маятник качаться, а физиков — сходить с ума, чтобы дом сочли населенным призраками и котелок иногда летал по комнате. Достаточно небольшой утечки, чтобы трутни вылетели в воздушные патрули.
Кстати о трутнях.
Существуют собрания трутней. Иногда в погожий летний день в некоем определенном месте со всей округи собираются трутни — собираются и летают кругами, жужжа будто радары дальнего слежения, каковыми они и являются.
Пчелы разумны. Это человеческое слово, но пчелы являются упорядоченными созданиями, в их гены заложена ненависть к хаосу.
Если бы люди умели определять утечку, если бы они понимали, что происходит, когда переплетаются здесь и там, то могли бы (опять-таки, если б знали как) отметить место утечки некими определенными камнями.
В надежде, что каждый дурак поймет это недвусмысленное предупреждение и предпочтет держаться подальше.
— Ну, что думаешь? — спросила матушка по дороге домой.
— У толстенькой и молчаливой есть природный дар, — пожала плечами нянюшка Ягг. — Я его сразу почувствовала. Ну а всем остальным, как мне кажется, просто делать нечего. Решили поиграть в ведьм. Сама знаешь, планшетки для этих, как их, спиртических сеансов, карты, черные кружевные перчатки без пальцев. Тяга к оккультному.
— Терпеть не могу, когда тягают всякие культы, — твердо заявила матушка. — Я знаю лишь одно: начинаешь баловаться с культами — начнешь верить в духов, начинаешь верить в духов — начнешь верить в демонов. А потом глядь — ты уже и в богов поверила. После этого все, твое дело — швах.
— Но ведь все они и в самом деле существуют, — возразила нянюшка Ягг.
— Это еще не значит, что в них надо верить. Они от этого только наглеют.
Матушка Ветровоск перешла на шаг.
— Ну а как насчет нее? — немного погодя спросила она.
— Что насчет нее?
— В ней ты силу почувствовала?
— О да. Честно говоря, у меня волосы встали дыбом.
— Кто-то передал ей эту силу. И я даже знаю кто. Ведь совсем еще девчонка, книжек начиталась, в голове черт знает что, и вдруг бац — на нее падает сила, а что с этой силой делать — непонятно. Карты! Свечки! Детские игры какие-то, а не ведьмовство. Тяга к культам… Ногти черные — ты заметила?
— Ну, у меня они тоже не совсем чистые…
— Я имела в виду, они выкрашены в черный цвет.
— В молодости я красила ногти на ногах красным лаком, — с тоской в голосе промолвила нянюшка.
— На ногах — это совсем другое дело. И красный цвет тоже, — возразила матушка. — Кроме того, ты делала это, чтобы выглядеть обольстительной.
— И, надо сказать, у меня неплохо получалось.
— Ха!
Они еще немного помолчали.