Тут она в первый раз подняла голову и взглянула на нянюшку. Нянюшка опасливо попятилась.
— Ты и представить себе не можешь, каково это, — продолжила матушка Ветровоск. — Годами бродить в одиночестве. Не человек и не волк. Ты и представить себе не можешь, что он испытал на своей шкуре.
— По-моему, все-таки могу, — возразила нянюшка. — Достаточно на твое лицо взглянуть. Очень доходчиво все объясняет. Но кто же сотворил с ним такое?
— Есть у меня кое-какие подозрения…
Они оглянулись
К ним приближались Маграт с девочкой. Рядом с ними шагал один из дровосеков.
— Ха, — фыркнула матушка. — Ну да, конечно. Ведь всегда должен быть… — она буквально выплюнула эти два слова, — счастливый конец.
За ее лодыжку ухватилась когтистая лапа.
Матушка Ветровоск опустила голову и посмотрела волку в глаза.
— Пршшшууу, — прорычал он. — Прррик-конншть мннняя! Скорррреее!
Она опустилась рядом с ним на колени и взяла в руки его лапу.
— Ты уверен? — спросила она.
— Даааа!
С властным видом она поднялась на ноги и повернулась к приближающейся троице.
— Господин Дровосек! — окликнула она. — Тут есть для вас кое-какая работенка…
Дровосек так никогда и не понял, почему волк сам, с покорной готовностью положил голову на пенек.
Или почему старуха — та, в которой гнев буквально клокотал, словно ячменная каша в горшке, — почему она, когда все было кончено, настояла, чтобы волка похоронили по-человечески, вместо того чтобы содрать с него шкуру, а остальное забросить в кусты.
Таков был конец большого злого волка.
Прошел примерно час. У домика, возле которого кипела какая-то оживленная деятельность, собралось довольно много дровосеков. Рубка леса — занятие не из тех, которые обычно предоставляют много возможностей поразвлечься.
Маграт мыла полы — прибегнув к тем самым чарам, которые вершатся с помощью ведра обычной мыльной воды и жесткой щетки. Даже нянюшка Ягг, чей и без того довольно скромный интерес к гордой роли домохозяйки полностью испарился, как только ее старшая дочь подросла настолько, чтобы удержать в руках тряпку, нянюшка и та чистила стены. Старенькая бабушка, которая не совсем понимала, что происходит, тревожно сновала следом за ведьмами, держа в руках блюдечко с молоком. Пауки, которые из поколения в поколение безраздельно владели потолком, были вежливо, но решительно изгнаны за дверь.
А матушка Ветровоск прогуливалась по опушке со старшиной дровосеков — молодым человеком с бочкообразной грудью, который крайне гордился своими кожаными с заклепками напястниками.
— Но он ошивался тут много лет, — пожал плечами лесоруб. — Вечно рыскал по округе, болтался возле деревень и все такое.
— Вот именно. И с ним никто ни разу даже заговорить не попытался! — рявкнула матушка.
— Заговорить? Так ведь он же волк! А с волками никто никогда не разговаривает. Животные не умеют разговаривать.
— Гм-м, понятно. А как насчет старушки? Ведь вас, дровосеков, так много. Вы когда-нибудь, хоть разок заглянули навестить ее?
— Что? Конечно нет!
— Почему?
Старшина дровосеков заговорщически наклонился вперед.
— Говорят, она ведьма, вот почему!
— Неужели? — удивилась матушка. — С чего это ты взял?