— Вернее, ростом не вышел, господин украшение лужайки.
Со стороны Хьюла раздался зловещий всасывающий звук.
— Ой, прости, — поспешно извинился Томджон. — Мой отец всегда….
— Отца твоего я знаю тыщу лет, — перебил его Хьюл. — Мы вместе прошли огонь, воду и медные трубы, хотя, клянусь дневным светом, огня было больше всего. Еще до того как ты роди… — Хьюл запнулся. — В общем, тяжелое время было, — буркнул он. — Вот я и говорю, что ты… одним словом, сам знаешь, кто ты.
— Да, конечно. Извини.
— Понимаешь, какое дело… — Хьюл вдруг замер на полушаге. Они находились посреди неосвещенной аллеи. — Ты, случаем, ничего подозрительного не слышал?
Оба приятеля уставились в темноту, еще раз обнаруживая свою неисправимую провинциальность. Морпоркцы, едва заслышав раздающиеся из глубины какой-нибудь неосвещенной аллеи подозрительные звуки, раз и навсегда теряют к ней всякий интерес. А увидев четыре барахтающиеся фигуры, жители Анк-Морпорка ни в коем случае не станут бросаться на помощь тому, кто почти проиграл схватку и находится не на той стороне пинающего башмака. Тем паче морпоркцы никогда не кричат грозное «Эй!». И в конце концов, они нисколечко не удивляются, когда злоумышленники, вместо того чтобы, виновато поджав хвост, сделать ноги, суют им под нос какой-то кусок картона.
— И что это такое? — удивился Томджон.
— Смотри, это же шут! — воскликнул Хьюл. — Они обчистили шута!
— «Гробительские Прова», — прочел Томджон, поднося картонку к носу.
— Все верно, — ответил ему главарь троицы. — Только не ожидайте, что мы и вас обслужим, потому что наша смена уже закончилась.
— Ничего не попишешь, — поддакнул один из его помощников. — У нас эта, как его, иквота.
— Но вы ж его еще и ногами отходили!
— Да ладно тебе, помяли чуточку.
— Самую малость потоптали, ничего с ним не будет, — ввернул третий вор.
— Он нам в зубы — мы ему в зубы. Знаешь, как отбивался, вон Рону чуть челюсть не свернул.
— Ага. Некоторые вообще не разумеют, что творят.
— Вы, бессердечные… — начал было Хьюл, но Томджон вовремя заткнул его, положив ему руку на затылок.
Юноша перевернул карточку. Другая ее сторона гласила:
— Права вроде в порядке, — уныло протянул Томджон.
Хьюл ответил не сразу, поскольку помогал жертве нападения вскарабкаться обратно на ноги.
— В порядке? Права? — наконец заорал он. — Это у грабителей-то?
— Мы даже квитанцию ему выпишем, — пообещал Боггис. — Знаете, сколько сейчас всяких проходимцев в нашем деле? Да он руки нам целовать должен, что мы первые им занялись[19].
С другой стороны, обществу пришлось выработать радикальные подходы к уголовной статистике, а это, в свою очередь, не могло не привести к закладыванию новой, отдельной статьи бюджета, возникновению всяческих благотворительных фондов и принятию ряда льгот для особо заслуженных воров, чтобы а) уровень доходов участников группировки не опускался ниже заработной платы среднего анк-морпоркца и б) каждый отдельный гражданин не мог быть ограблен выше обусловленного числа раз в год. Такое положение дел побудило наиболее смышленую часть граждан стремиться выбирать заложенную на их семью квоту краж, взломов, нападений, убийств и т. д. уже в самом начале финансового года, чтобы оставшиеся месяцы гулять по улицам города, не опасаясь за свою безопасность. Как вывод, система начала работать на диво гладко и слаженно, лишний раз демонстрируя, что по сравнению с сиятельнейшим Витинари какой-нибудь там Макиавелли всего-навсего выбившийся в люди расторопный шашлычник.
— Не то б ему все почки в расход пустили, — зло процедил племянник.
— Ну и каков же ваш улов? — поинтересовался Томджон.
Боггис вытащил из-за пояса кошелек шута и заглянул внутрь. Лицо его сделалось белее снега.
— Вот ведь проклятие… — пробормотал он. Племянники поспешно обступили дядю:
— Словно сглазил нас кто-то.
— Уже второй раз за этот год, дядь… Боггис яростно воззрился на потерпевшего:
[19] Знаменитая на весь Диск система государственного лицензирования криминальных структур и элементов была введена в Анк-Морпорке с легкой руки его нынешнего патриция, сиятельнейшего Витинари. В свое время патриций пришел к выводу, что уберечь обитателей огромного города от посягательств различных бандформирований и разбойничьих гильдий может только полное и официальное признание последних — с обязательным приданием им профессионального статуса, приглашением всех главарей на званые ужины и приемы, а также утверждением определенного уровня уличной преступности. Причем все до единого главари гильдий обязаны были дать обещание ни в коем случае не повышать уровень этой самой преступности под страхом утраты высокого гражданского статуса и больших участков кожного покрова в районе спины. Введенная лордом Витинари система уже доказала свою жизнеспособность. Преступная среда, например, блестяще справляется с функцией своеобразного фильтра для не желающих получать права бандитов, превратившись в своего рода ночные полицейские силы. Некоторые «гастролеры» были изрядно удивлены, когда вместо удобной камеры городской тюрьмы очутились вдруг на дне Анка.