— Да постой ты, егоза! — стараясь казаться сердитой, проворчала Дуся, подавая ребятам березовый голик. — Пусть хоть ноги-то обметут, наследят ведь, мамочка придет, недовольна будет.
«Нины Александровны, значит, нет дома, — подумал Валя, — ну, что ж, нашим легче».
В гостиной мальчиков встретили смеющиеся Фатьма и Люба.
— Мы знали, мы знали, что вы придете, — не скрывая своей радости, проговорили они, здороваясь с мальчиками.
— Все время в окно смотрели, — созналась Вера, — не знаю только, как проглядели, когда вы на каток шли.
— Мы на стекло дышали, дышали, — засмеялась Люба, — вот и прозевали вас.
— А лед на стеклах толстый, пока протирали, все пальцы обморозили, — поддержала подругу Фатьма.
— Вера чуть нос не приморозила к стеклу, — засмеялась Люба, за ней и все остальные.
— Все равно не увидели бы. Мы шибко бежали, старались ближе к забору, где ветру меньше.
— А не занесло вас снегом?
— Как добрались?
— Не замерзли? — наперебой спрашивали девочки.
Вера спохватилась.
— Ну, конечно же, замерзли. Идите сюда, к печке поближе.
— Чего тут мерзнуть… — Валя смутился от внимания девочек.
— Тут близко, рукой подать! — поддержал его Механик.
— А не страшно было идти в такой буран? — спросила Люба.
— Какой может быть страх?
— Нам повезло, мы с полдороги на дилижансе ехали, — сказал Коля.
— Прицепившись на полозьях, — уточнил Митя, и все снова засмеялись.
— Пойдемте в мою комнату, — предложила маленькая хозяйка.
Вера стала показывать свою библиотеку. Тут были вишневые тисненые книги «Золотой библиотеки», объемистые тома Некрасова, Пушкина, Кольцова, Надсона, книги Клавдии Лукашевич с яркими обложками, изящно изданные повести Лидии Чарской, скромные, но бросавшиеся в глаза своими названиями, приложения к журналам — книги Майн-Рида, Фенимора Купера и других детских любимцев.
Все заинтересовались картинками и с восторгом рассматривали неуклюжие пароходы из «Квартеронки» и «Тома Сойера», смелых ковбоев и грозных индейцев, изображением которых были полны захватывающие романы Фенимора Купера и Густава Эмара.
— А я, — мечтательно проговорил Валя, — стихи люблю, в школе учил. Хорошо, читаешь — будто поешь:
— И я люблю. Только не такие. Вот слушайте, — Вера встала, откинула назад голову и, протянув руку вперед и вверх, продекламировала:
— Это из Некрасова. Хорошо, правда?
— А мне больше нравится Пушкин, — сказала Фатьма.
— Вот классная дама услышит! — перебила подругу Люба и улыбнулась.
Вера повернулась к мальчикам: — А вы знаете какие-нибудь стихи? Очень-очень интересные, такие, чтобы… чтобы… — она замялась, не зная, как выразить свою мысль. — Ну, какие классные дамы не любят.
— Революционные? — спросил Валя.