Немного успокоившаяся девочка подняла заплаканное лицо, и вдруг Валя громко и неудержимо захохотал.
— Что ты? — удивилась Вера.
— Ты поглядись, поглядись в зеркало, — сквозь смех сказал Валентин.
Он схватил подругу за руку и потащил в гостиную к большому трюмо. Из зеркала на девочку глянуло уморительное полосатое лицо, такое, что и она рассмеялась, несмотря на большое, правда, уже выплаканное горе. Валя переусердствовал… Он забыл, что у него и руки и тужурка были в мазуте и копоти.
— Вот и не плачешь, хорошо, хорошо! — воскликнул он. — Ух ты, морда полосатая, — и неожиданно для себя и Веры схватил ее за плечи и расцеловал в обе щеки.
— Что ты делаешь?.. С ума сошел! Я же чумазая.
— Ну и я тоже, — засмеялся Валя.
— Умыться надо. Пойдем!
Ребята побежали.
— Тужурку сними, — сказала Вера, — опять измажемся.
Умывание окончательно успокоило девочку, и дети, взявшись за руки, снова уселись на диване в Вериной комнате.
— А теперь расскажи, что у тебя там… в гимназии.
Лицо девочки снова помрачнело.
— Я… у меня в дневнике тройка на пятерку переправлена.
— А зачем переправляла?
— Да это не я переправляла.
— А кто?
— Не знаю кто. Разве, — она задумалась, — разве Сонька. Ну, конечно, Сонька, больше некому. И как я раньше не догадалась! Надо было начальнице так и сказать. Конечно, мы же с ней поссорились. Это обязательно Сонька, сама или Зинка.
— Какая Сонька? Какая Зинка? Ты расскажи толком, а то у вас, у девчонок, ничего не поймешь.
— У вас, у девчонок! — передразнила Вера. — А у вас, у мальчишек? Какая Сонька? Одна у нас — Горюнова. Знаешь?
— Это у которого рысаки? Знаю, как же.
— Ну да, его дочка. У нас учится. Такая гордячка и злюка. Она подругу мою обидела. Фатьму Галееву.
— Это у отца которой магазины?
— Да никакие не магазины! У нее и отца-то нет, а мать поденно шить ходит.
— Ну, это уж ты завралась! Швейкины дочки в гимназии не учатся.
— Вот какой глупый! Раз говорю — учится, значит — учится!
— А почему у нас со всего поселка один Степка, сын лавочника, в реальном?
— Почему, да почему? Пристал! Потому что потому, кончается на «у» и не говорится никому. Понял? И не перебивай, пожалуйста, тебе ничего рассказывать нельзя. Ты слушай и все!
— А ты говори толком.
— А ты молчи! — девочка зажала мальчику рот и вдруг увидела, что Валя краснеет. Она опустила руку и сделала серьезное лицо.