— Что? — спросила она. Теперь моя очередь, подумала Нелл, слабо усмехнувшись где-то внутри. За мимику лица она уже не отвечала.
— Час назад. Где твой ровер, Нелл? Что случилось?
— Впусти меня, — сказала она. — Впусти.
Вдох. Ледяной — воздух в баллоне совсем остыл.
— Нет.
Зигварт глядел на неё с высоты четырёх метров.
— Ну конечно, — сказала она. — Ты не впустишь.
— Нет. Если ты — Изморозь? Дилемма 4, Нелл. Ничего личного.
Дилемма 4 обычно решалась просто. Если ты подозреваешь полное заражение глациатом, то лучше по ошибке оставить умирать снаружи здорового, чем впустить захваченного Изморозью.
Это касалось тех случаев, когда тетрамиксин уже не мог помочь без последствий.
Если прошло слишком много времени.
Если старший офицер корабля не владел объективной информацией по обстоятельствам. А капитан лежал в ячейке медотсека, в криогенной коме, с тех пор как упал с трёхметровой высоты при двух g, и Фил формально являлся старшим. А он точно ничем не владел.
— Ты дал ему тетрамиксин, док? — спросила она, удивляясь, что её челюсти ещё шевелятся. Видно, в безветренном пространстве, возле корабля с его отоплением и вентиляцией, было чуть теплее.
— Ему? — Фил замешкался, и она побоялась, что он сейчас ответит «нет». — Он уколот.
Слава богу, подумала Нелл. Хоть на что-то у Фила хватило ума.
— А теперь впусти меня.
— Нелл, — снова Зигварт. — Ты знаешь, какая температура снаружи?
Она не знала. Знала только, что не выдержит больше и минуты. Тепло покидало её, окончательно покидало, и сознание вместе с ним. Силуэты смазались, свет поплыл паутинками, и…
… Вспышка…
— Удиви, — ответила Нелл.
— Минус восемьдесят пять. А ты ещё стоишь и разговариваешь. Дышишь. И шевелишь пальцами.
Вдох. Он был? Нет? По крайней мере, она его уже не чувствовала.
— А, вот оно что… Док, ты знаешь причину. Уж одной-то рукой я смогу шевелить ещё долго.
— Да, — Фил ответил не сразу, но подтвердил ответ кивком.
— Впусти меня.
— Нет, — вмешался Зигварт.
— Док?
— Нет!
— Зигварт, заткнись. Док, да?
— Нет!