Дневники*
1815
…большой грузинский нос, а партизан1 почти и вовсе был без носу. Давыдов является к Бенигсену2: «Князь Багратион3, – говорит, – прислал меня доложить вашему высокопревосходительству, что неприятель у нас на носу…»
– На каком носу, Денис Васильевич? – отвечает генерал. – Ежели на Вашем, так он уже близко, если же на носу князя Багратиона, то мы успеем еще отобедать…
Жуковский дарит мне свои4 стихотворенья.
———
28 ноября.
Шишков и г-жа Бунина5 увенчали недавно князя Шаховского лавровым венком; на этот случай сочинили очень остроумную пиесу под названием «Венчанье Шутовского6». (Гимн на голос: de Béchamel).
29 ноября.17
Итак я счастлив был, итак я наслаждался,18
Отрадой тихою, восторгом упивался…
И где веселья быстрый день?
Промчался лётом сновиденья,
Увяла прелесть наслажденья,
И снова вкруг меня угрюмой скуки тень!..
Я счастлив был!.. нет, я вчера не был счастлив; поутру я мучился ожиданьем, с неописанным волненьем стоя под окошком, смотрел на снежную дорогу – ее не видно было! Наконец я потерял надежду, вдруг нечаянно встречаюсь с нею на лестнице, – сладкая минута!..
———
Он пел любовь, но был печален глас,
Увы! он знал любви одну лишь муку!
Жуковский.
Как она мила была! как черное платье пристало к милой Бакуниной!
Но я не видел ее 18 часов – ах! какое положенье, какая мука! –
Но я был счастлив 5 минут –
10 декабря.
Вчера написал я третью главу «Фатама, или Разума человеческого: Право естественное19». Читал ее С. С.20 и вечером с товарищами тушил свечки и лампы в зале. Прекрасное занятие для философа! – Поутру читал «Жизнь Вольтера21».
Начал я комедию22 – не знаю, кончу ли ее. Третьего дни хотел я начать ироическую поэму «Игорь и Ольга23», а написал эпиграмму24 на Шаховского, Шихматова и Шишкова, – вот она:
Угрюмых тройка есть певцов:
Шихматов, Шаховской, Шишков.
Уму есть тройка супостатов:
Шишков наш, Шаховской, Шихматов.