– Это так и называется, – подтверждает Руби.
– Смысл в том, что ты смещаешь весь разговор, Уилл, – продолжает Бернис, – переводя его на некую проблему с Руби – вместо того, чтобы продолжить взятую тему.
– И какую же? – спрашивает Уилл.
– Честно говоря, – отвечает Гретель, – я думаю, что речь шла о проблемах с тобой. Ты можешь ответить на то, что она сказала?
– Я отвечаю на невербальное содержание, – объясняет Уилл, складывая выпрямленные ладони перед собой, словно для того, чтобы подчеркнуть важность этого пункта, – на диалог, который ведется помимо слов.
– Но, наверное, мы типа как хотим, чтобы ты ответил на диалог, который ведется словами, – говорит Эшли.
– Что-то задело нас всех, – соглашается Уилл, кивая. – Давайте сделаем глубокий вдох и вернемся к прежней теме.
– Или мы можем остановиться на этой, – парирует Руби.
– Можем, – говорит Уилл. – Но наши занятия посвящены не мне. Они посвящены вам всем, а конкретно эта неделя – Рэйне. – Он поворачивается к ней. – Итак, на чем ты остановилась?
Рэйна бросает взгляд на Руби.
– Продолжай, – говорит та. – Тут мы ничего не добьемся.
– Хорошо, – произносит Рэйна. – Мы говорили о выборе. В конечном итоге у меня было два варианта…
Мои три месяца были на исходе, но все по-прежнему притворялись. Я сама притворялась не меньше остальных.
Был вечер. Человечек сидел на полу в кабинете, вытянув ноги перед собой и раскинув в стороны огромные ступни. Я весь день пыталась кое-что рассказать ему.
– Послушай… – обратилась я к Человечку, но почему-то не смогла закончить фразу. Его взгляд метнулся к моему животу.
– А, – сказала я, – ты уже знаешь. Откуда?
Человечек втянул носом воздух, словно говоря, что учуял это в моем запахе.
– Ты не обязана это делать, – сказал он.
– Я оставлю ребенка.
Неделей раньше я и вообразить не смогла бы, что произнесу эти слова. Но что-то изменилось в тот момент, когда я в ожидании ответа сидела в санузле отцовского дома, где на туалетном бачке стояла банка физраствора с плавающим в нем зубом. Мое будущее вырисовывалось между этими двумя полосками, этими двумя линиями Роршаха. Они выглядели как дорожка, как направление, как указание – волшебная дорога, которая уведет меня прочь из этого санузла, этого дома, этого городка.
Человечек покачал головой.
– Я не это имел в виду. Я хотел сказать, что ты не обязана выходить замуж за Джейка Джексона.
И я, и он знали, что Джейк Джексон сделает мне предложение, что он выбрал меня из череды офисных девиц, что даже если он захочет передумать, то не сможет это сделать теперь – ребенок от такой юной девушки, как я, без счастливого завершения любовной истории выставит его не в самом лучшем свете. Я уже могла нарисовать себе картину этого предложения: лепестки роз, рассыпанные по белой постели, ведерко со льдом, в котором стоит бутылка безалкогольного шампанского, черная бархатная коробочка со сверкающим кольцом.
– А что, если я именно этого и хочу? – спросила я.
– А это так? – переспросил Человечек. Он водил своим корявым пальцем туда-сюда по жесткому ковровому покрытию. – Я мог бы помочь тебе.
Он мог бы найти работу в редактировании видео. Каждый день выходили новые реалити-шоу. Он мог заработать денег более чем достаточно, чтобы обеспечить этого ребенка, а я, может быть, даже смогла бы закончить колледж.
– Человечек, – произнесла я, – я ничего не знаю о тебе. Я не знаю, где ты живешь. Я не знаю, сколько тебе лет. Я даже не знаю твое настоящее имя.
– А ты знаешь настоящее имя Джейка Джексона? – спросил Человечек, скрещивая крошечные руки на груди. – Ты знаешь, сколько ему лет? Ты знаешь, где он живет?
На самом деле я не знала ничего этого. «Джейк Джексон», как я узнала позже, – это был его сценический псевдоним, а настоящее его имя было Джейкоб и произносилось через «й». Я предполагала, что ему за тридцать, хотя на самом деле ему было за сорок. И я никогда не бывала у него дома.
– Я даже не знаю, почему ты здесь. Почему ты сделал все это для меня?