Плакат представлял собой коллаж из картинок, распечатанных на лазерном принтере. Освежеванные кролики, висящие на крюках, сплошные красные мышцы и блестящие черные глаза. «УЖЕ НЕ ТАКИЕ МИЛЫЕ», – гласила надпись, сделанная черными буквами.
Я направилась к двери мастерской, и человек встал передо мной, загораживая мне дорогу.
– Чтобы мертва! – выкрикнул он. Лицо его было так близко, что я видела каждую каплю пота, выступившую под его жидкими усиками.
– Что это? – спросила я. – Уличное выступление?
– Протест! – возразил он.
– Чтобы мертва?
– ШУБА мертва, – раздельно произнес он.
– А-а.
– Ваша шуба, – продолжил он, – это проявление жестокости.
Я оскалила зубы в усмешке и заявила:
– Эта шуба убила мою бабушку.
Он даже не моргнул.
– Если требовать око за око, весь мир останется слепым.
– Ешь – или тебя съедят.
– Вы заплатите за это. Вы идете в этот магазин? Обещаю, вы об этом пожалеете.
Я никогда раньше не бывала в меховом магазине. Он был от пола до потолка набит шубами и куртками любых видов и размеров – смерть от стены до стены, запах нафталина и кожи. В целом я была согласна с тем чокнутым у дверей. Мне было грустно думать обо всех этих освежеванных кроликах, ободранных до голых мышц.
Кондиционер был включен на сильное охлаждение, и пот у меня на лице стал ледяным. Минуту спустя я уже не чувствовала свой запах. Шуба неожиданно начала казаться мне нормальной, хорошей, пригодной к носке.
Из-за стойки с темными кожаными куртками появился владелец мастерской.
– Здравствуйте, – сказал он. Из треугольного выреза его рубашки поло торчали волосы, точно на тот манер, который мне нравился; приглаженные волосы тянулись по его предплечьям и запястьям до самых костяшек пальцев, словно нарисованные маркером.
– Сколько возьмете за чистку вот этого? – спросила я.
– С вас? – с улыбкой произнес он. – Шестьдесят долларов. – Потом, похоже, оценил состояние моей шубы и уточнил: – За эту шубу? Боже мой, она ужасна.
– Мне это уже говорили, – подтвердила я.
– Но вы пришли именно туда, куда нужно, – продолжил мужчина. – Никто другой в этом квартале и пальцем не притронется к ней за шестьдесят «баков».
Он сделал шаг ко мне и помахал в сторону шубы кистью руки, словно направляя машину на парковку.
– Она совершенно ужасна, – повторил он. – Вы не можете ходить по городу в таком виде. Какой у вас номер телефона? Я вам позвоню.
– Зачем? – спросила я.
– Чтобы сообщить вам, когда ваша шуба будет готова.
Почему я заранее не почитала в Сети какие-нибудь отзывы на эту мастерскую? Может быть, здесь портят шубы, стирают их с какими-нибудь долбаными химикалиями? Может быть, они крадут шубы и перепродают их с фальшивыми ярлыками или еще что-нибудь? Я ничего не знаю про меха.
Словно прочитав мои мысли, хозяин магазина спросил:
– Что? Вы мне не верите? Вы думаете, я так долго продержался в своем бизнесе потому, что плохо делаю свою работу?