— Ну, спасибо, вам также.
Володя заторопился:
— Папа, ты понимаешь, мы с Ирочкой решили не встречать в этом году, а потом пришли наши друзья и вытащили нас.
«Конечно, от Ирочки твоей ни песен, ни басен», — подумал Александр Семенович.
— Ну и хорошо! Надо веселиться. Вы ведь не старики.
— Ты понимаешь, в ее состоянии… — сказал Володя.
Вечно у нее какое-то состояние. Вечно она чем-то недовольна. Он дал волю своему раздражению:
— Опять у нее что-то не так?
— Нет, все нормально, — торопливо сказал Володя, — врачи сказали — в апреле.
— Что в апреле? — спросил Александр Семенович.
— Ребенок.
Он вернулся в комнату, еще плохо понимая, что произошло. Прежде всего возникла потребность немедленно что-то сделать. Потом появилось чувство виновности перед Ириной и досада на свою недогадливость. Потом он представил себе ребенка, маленького живого ребенка, и его охватила радость. Значит, можно начать все сначала: первые игрушки, первые книжки, счастливое познание мира.
Он зажег свет, включил настольную лампу. Как всегда, жена улыбалась ему с карточки.
Он подумал: «А если девочка? Ведь возможно какое-то повторение, в глазах, в улыбке? Вдруг случится чудо?»
В комнате сильно пахло мандаринами и яблоками. Александр Семенович открыл форточку. Донеслись песня, музыка, женский смех.
В коридоре приглушенно разговаривали, топали ногами, надевая калоши.
Галя провожала своих гостей.
Все-таки они были уже немолодые. Им хотелось домой, в теплые кровати. Мама сказала:
— Я пришлю с утра Ниночку, она заберет Тимку к нам на целый день, а ты погуляй.
Потом они ушли, и стало тихо. Так тихо, что было слышно, как веселятся соседи. И снова позвонил телефон. Анатолий спросил:
— Ну как, весело тебе в твоей компании?
— Ничего, весело…
— Ты, кажется, окончательно разгневалась?
— Что тебе надо?
— Ну вот, Галка, хватай такси и приезжай, улица Обуха, сорок семь. Я тебя буду встречать у ворот ровно через двадцать минут. Договорились?
— Нет, я не приеду.
— Брось свои штучки. Сейчас на них нет времени. У нас здесь мужчин больше, чем девочек. Ну, жду.
— Не жди. Я не приеду.
Короткий разговор. Бывало, они беседовали дольше.
Александр Семенович слышал все, что она говорила. Она сказала «нет» так, как действительно говорят «нет».