— Обращайся, крошка, отпускается без рецепта врача, — пошутил Дрейк и поцеловал ее ключицу, не имея никакого желания отрываться от Амины.
— Я хочу кое-что спросить, но не знаю… Это, наверное, глупый вопрос.
— Спрашивай, степень глупости оценим позже.
— Твоя невеста, Ада… Ты вспоминаешь ее? Хочешь вернуться к ней? — севшим голосом задала этот страшный вопрос Амина.
Его ответ может разбить ей сердце, а может и подарить крылья.
— Отвечу честно: не знаю. Я не чувствую сильного желания увидеть ее. Возможно, я привык к тебе, к другой женщине. А возможно… — он замолчал, боясь произносить эти слова вслух, тогда это будет значить, что он правда так думает.
— Что, Дрейк?
— … никогда ее и не любил.
Амина не стала ничего отвечать, поняв, как тяжело ему дались эти слова. И Дрейк сохранял молчание. Было больно, но это было правильно. Правильность и честность всегда несут боль. Он не хотел жить в самообмане. Конечно, он думал о своей невесте, иногда даже скучал. Но как только рядом появлялась Амина, все менялось, переворачивалось с ног на голову. Никакой Ады больше не было в его жизни, в его сердце.
Выбор, сделанный сердцем, ему не нравился. Амина ему не пара. Он не забыл все удары и ее улыбку, ее жестокость и бессердечность. Дрейк был серьезно настроен сбежать отсюда и оставить Амину в прошлом, о котором всегда будет молчать. А с другой стороны, сможет ли он прожить с выбором, который сделает разум, расчетливый и хладнокровный, а не горячее и искреннее, пусть порой глупое и сумасбродное, сердце?
Глава 10.
Дрейк подскочил на кровати с громко стучащим сердцем. Вот черт! Что ему только что приснилось?! Рядом почувствовалось шевеление, и он повернул голову в сторону. Амина спала на второй половине кровати. И комната эта была не той, в которой он жил…
Мужчина закрыл лицо руками, восстанавливая дыхание. За окном только начало расцветать утро, еще было темно, значит, он проснулся совсем рано.
— Все хорошо? — спросила Амина, и на него уставились два желтых глаза.
— Крошка, твои глаза в темноте — убийственные, — улыбнулся Дрейк и взял стакан с водой с прикроватной тумбочки.
— Что случилось? Плохой сон?
— Нет, очень даже хороший. Я вспомнил все о своем похищении.
Его взгляд буквально пригвоздил девушку к месту. Амина ответила ему не менее стойким взглядом. Ей нечего было скрывать от него касательно его похищения. Если он все вспомнил, она расскажет ему правду, какую знает сама.
— Так и будешь меня убивать глазами? Рассказывай, спрашивай.
— Я помню, что в лесу меня неожиданно привлек запах. Но не просто какая-то вонь или же сладкий аромат, я бы просто так не оставил волчат одних. Это был запах моей матери.
Теперь Амина смотрела на него с беспокойством. Ему точно то, что нужно, приснилось?
— Это исключено, Дрейк. Твою мать мы не трогали, я говорю тебе правду.
Мужчина молчал. Его кровь сейчас медленно закипала, расплавляя вены. Если только эта сука причинила вред его матери, чтобы загнать его в ловушку, он придушит ее сию же минуту.
— Я жду правду, Амина, а не твои лживые слова, — по слогам выговорил Дрейк, не смотря на нее, так как желание схватить ее за шею нарастало все сильнее.
— Это и есть правда…
Ее голос превратился в испуганный вскрик, когда он все же сделал это — сжал ее шею. Дрейк зашипел от злости, готовый убить ее. Свою семью он не позволит подвергать опасности безнаказанно. И неважно, насколько сильные чувства он испытывал к Амине. Он сможет сдавить ее шею сильнее и убить эту суку.
— Нет, это неправда, черт бы тебя побрал! — крикнул он и отпустил ее, вставая с постели, чтобы не взять ненароком на душу грех убийства. — Я отчетливо чувствовал во сне этот запах, родственный мне. Такой может быть только у моего родственника по крови, Амина.
Девушка кашляла, ловя ртом воздух. Она боялась его. Впервые боялась так, что была уверена: еще секунда, и его рука расплющила бы ее шею ко всем чертям. Амина закрыла глаза, сражаясь со слезами и страхом. Как она могла думать, что у них может что-то получиться? Любовь никогда не будет сильнее ненависти. А он ее люто ненавидел, Дрейк не сможет ее простить никогда. И он действительно придушит ее при первом удобном моменте.
— Можешь считать меня конченой тварью и будешь прав, — прошептала она, — но я знаю, что такое семья. Точнее, смутно помню. Представляешь, и у меня была мама, и даже папа, и сестра, и…
Амина быстро поднялась на ноги и хотела выбежать из комнаты, чтобы не разреветься перед ним, как последняя идиотка. Надоело плакать перед ним и из-за него! Дрейк был быстрее. Он встал перед дверью и обнял девушку, прижимая к своей груди. Его жизнь превратилась в бесконечный поток женских слез, боли и страданий, недоверия и лжи. Он уже погряз в этом дерьме по самую шею.