Короткие истории: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Уже в начале лета, я понял, что все начинает идти не так, как было задумано.

Сначала она перестала звонить. Внезапно. Совсем. Я не стал надоедать, дабы не усугубить положение. Когда я все же дозванивался, то она разговаривала со мной, как правило – нехотя, беспричинно капризничая.

Спустя две недели, четырнадцатого числа, потянув необходимое, видимо, ей время, она соизволила встретиться со мной. Все мне сказала, что хорошего, как говорится, товарищ, всем понемножку, и не одному тебе такой красотой наслаждаться. Сказала, что уезжает она одна, без меня, в августе. Что ее влечение ко мне прошло, страсть тоже, и все такое прочее – тем более.

Сказать, что я расстроился, значит, ничего не сказать совсем. Я грустно бегал глазами по ее лицу, по ее фигуре, телу, которое принадлежало все это недолгое время только мне одному, я понимал, что это, скорее всего, последние часы, если не минуты, когда я могу еще вот так, относительно свободно обнимать это создание, трогать, где захочу, и даже пытаться его поцеловать.

Мы поднялись по центральной лестнице набережной вверх, а дальше – я не помню. Ей-богу, не помню, как я ушел, как ушла она, и что напоследок мы все же друг другу сказали. Я был абсолютно трезв. По-моему, мы даже не дошли до остановки, когда она тихо сказала:

– «Дальше не стоит. Я сама пойду. Зачем…»

И на этом все.

Естественно, даже после этого, я не сразу осознал, что она – именно ушла. Я тешил себя мерцающей надеждой, что вот она скоро вернется, передумает, перебесится, что нужно только мне немножко подождать, сжать волю в кулак, и подождать.

Подумаешь, – это у нее характер просто такой, – успокаивал я себя. Я же люблю ее, и поэтому ничего страшного не произошло, я должен, я обязан это нормально принять, и мириться с таким поведением. Она же – актриса, ну и пусть покапризничает, пусть, имеет, в конце концов, полное право, чтобы я тоже не расслаблялся, – в таком виде бродили мысли в моей несчастной голове.

Конечно, эти мысли и эти надежды мои были химеричны.

Денег у меня не было. Они кончились. Я все тратил на нее, без остатка. Всегда. Денег у меня не было совсем. Когда я сказал маме, что у меня порвались кроссовки, и неплохо было бы мне приобрести новые, она ехидно и весело ответила мне, что если учесть то, сколько я потратил на «эту свою фифу», то можно было уже давно купить себе хоть сто кроссовок, можно было купить себе фабрику по пошиву кроссовок.

Еще впереди маячила защита диссертации, от которой зависело дальше многое, хотя бы и то, пойду я в армию или нет; получу я степень или нет. Если получу, то автоматически стану лейтенантом запаса, кстати, в случае чего; и если устроюсь на работу в сферу образования, то буду получать чуть больше, везде, благодаря ученой степени. Но главное это то, что армия от меня отъебется.

Родители мне сказали, что всю защиту мне оплатить не смогут, а дадут мне лишь часть денег. Это обозначало, что я должен был пойти и заработать сам, и идти надо было на такую работу, где можно было заработать побольше. А значит, снова меня ждала стройка.

(Военный билет я недавно получил, и хуй бы там! Выдали как рядовому запаса. Но хоть выдали. Уже заебись.)

Узнав, что я окончил аспирантуру, «соратники» мои по строительству глядели на меня круглыми глазами:

– Ты че! А тут ты че забыл?! Нахера тебе тут корячиться? Ладно мы, – всю жизнь так хуярим. Но ты-то!

Я с улыбкой объяснял, что деваться мне некуда, надо еще защититься, а уж потом пойду в другое место. А сейчас деньги нужны: и на защиту, и так – на жизнь. На кроссовки те же…

Работали с нами студенты. В универе возобновили политику стройотрядов еще в 2007-м году, и вот, им предоставлялась возможность и поработать и подзаработать. Халтурили они, конечно, страшно, но я думаю это и должно было подразумеваться, так как приходили пацаны к девяти утра только в лучшем случае, а в четыре они уже сбегали. Трудовой кодекс предписывает учащихся сильно не напрягать. Работают, и хорошо. Уже какую-то пользу приносят. На какое-то время я попал в бригаду студентов. Сам, как бывший студент, я выделялся из них не сильно, и поэтому чувствовал себя как рыба в воде.

Мы занимались адским и почти сизифовым трудом: засыпали вручную яму за объектом, которая вплотную примыкала к зданию. С другой стороны стоял кирпичный забор. Экскаватор туда подъехать не мог.

Огромную кучу земли мы осилили за три недели, яма была засыпана с помощью двух носилок, лопаты, и шести человек. Обычно мы делали так: один насыпает – двое несут носилки, высыпают, возвращаются, садятся. Следующие носилки несут двое других. И так – по-очереди, с небольшими перекурами.

Насчет курения. Не курить на стройке, мне кажется, почти нельзя. Много раз пробовал не курить во время работы. Максимум меня хватало на день. На следующий день у меня уже была пачка. С куревом как-то чисто психологически, что ли легче.

Пока носили носилки и засыпали котлован, я рассказывал пацанам что-нибудь из мировой истории. Они слушали. Их же разговоры были чисто студенческими еще: про сдачу сессии, про то, что неплохо бы выпить пива, про телок каких-то, видимо, однокурсниц. Кто, какую из них хотел бы выебать. В общем, нормальные, по сути, разговоры.

Когда приходилось трудиться одному, монотонно, скажем, таская кирпичи, или плитку, я рассказывал сам себе все мне известные стихотворения, оттачивал свою манеру чтения, придумывал в уме новые. Точнее создавал в уме наброски новых.

Это стихотворение я как раз сочинил, когда таскал с улицы плитку вниз, в подвал. Оно есть в «красном» сборнике движения «Lost Poetry Front».

Только кузнечики весь день

на жаре со мной краснокрылые

Русская женщина Наташа

и июль

здесь же рядом имя Юлии

и ласковое сочетание букв