– Плохих тоже немало, поэтому я предпочел бы не выяснять без нужды, хороший человек или плохой. Ведь по-разному бывает, кажется, вот хороший человек, прекрасный человек, а потом выясняется какой-нибудь недостаток, не пьет, курит, нервы мотает, хуй короток, пизда широка, деньги мотает, срок отмотал, кота Бегемота за яйца тянет, просто все подряд за яйца тянет, поэтому на хуй. Да, я скучный.
– Но как ты можешь писать, не общаясь с людьми!
– Всего доброго, – сказал высокий голос экскурсовода.
– Спасибо, – сказал я.
– Какой симпатичный, – сказала Маша, – только немного игрушечный.
– Экскурсовод?
– Да. Грамотный?
– Очень, рассказывал про ликвидацию безграмотности и ног военнослужащих русской армии, очень знающий.
Маша припарковалась во дворе, чуть в стороне от трамвая.
– Откройте, пожалуйста, – сказал я напоследок всезнающему экскурсоводу, помахал ему рукой, и мы вновь стремительно въехали на круговое движение Садового кольца.
Я преобразился в душе «Гранд Марриотта», было весело. Снимать гондон, как и все в этой жизни, надо если не весело, то вовремя и без лишних сожалений, подумаешь, гондон, тем более холостой, конечно, было бы намного веселее, когда Машенька увидела мой орган подготовленным полностью – снимаю трусы, а там не только все в порядке, а уже и с гондоном, вспомнил пятницу, наверно, я родился в майке!
Ибо отношения – это труд, поэтому, мужик, трудись.
Я вышел, никого не только не трахнул по дороге, но даже никого и не встретил, кроме швейцара, тот не посмотрел даже на меня, я спокойненько прошел в вертящуюся бесплатную карусель проходной «Марриотта», спокойненько сел в Машенькину бэху на парковке, и солидненько так опять мы выехали на Тверскую и поцеловались.
– Чего так долго, любимый, как будто на свидание готовился!
– Так и есть, любимая, ведь же сказал поэт, с любимыми не расставайтесь, ну и так далее.
– Послушай, я была у травника, и он мне прописал.
– А как же моя доля, любимая?
– Оплачено было только на мою, первую и третью.
– Что, маточный сбор и гормональный фон?
– Да откуда ты знаешь?
– Ну есть у меня одна теория по музыке.
– У тебя же нет музыкального образования, и при чем здесь трава?
– Ну, трава и музыка едины, такая музыкально-гинекологическая, знаешь, почему в англосаксонской музыке сильные доли вторая и четвертая? Потому что в менструальном цикле вторая доля – овуляция, а четвертой вообще нет.
– Милый, первый раз в вопросах мироздания я вынуждена согласиться – англосаксы в сто раз продуктивнее.
– Вот и я говорю, все эти песни под луной – только ради одного, пришпилить зазнобу ради большой и чистой любви.
– Федя, ты будешь смотреть листок травника? Или разводить свою грязную анимацию?
– Не торопись с листком, тем более на ходу читать вредно для глаз.
– Что не торопись, я хочу, чтобы ты позаботился обо мне!
– Любимая, ну скоро мы приедем, и я так о тебе позабочусь!
– Я здесь ни при чем, ты ведь вспоминаешь о сексе каждые пять минут!