Проект Re: Третий том: читать начало книги онлайн

— Ага, и ты её обязан знать, поскольку многие уже ассоциирует тебя с домом Мори, понимая почему я почти всегда нахожусь рядом с тобой. И не отходя от тему. Если же ты будешь уверен, что сможешь спасти всех и род, и ты никак не пострадаете — то спасай. Общество любит сказки про супергероев, а в их глазах мы и есть, можно сказать, супергерои. И их не сильно волнует, что даже не факт то, что эти дети будут в итоге полезны для общества и не вырастут, условно говоря, серийными маньяками. А даже если не серийными маньяками, то они почти в любом случае мало что сделают для общества, оставаясь обычной серостью. А рисковать жизнью аристократа ради серости — полная глупость и совершенно нерациональный поступок.

«Та самая „проблема маленького человека“?..»

— Хорошо, я понял.

— Ну, другого от тебя и не ожидала. И зная тебя, ты бы всё равно поступил так, как было озвучено в примере. Это было бы совершенно на тебя не похоже. Но при этом я не исключаю такую возможность, так что должна была это озвучить.

«Не похоже на меня? В принципе, с её стороны это вполне оправданные слова.»

— И кстати, ты специально увёл тему в другую сторону? — прищурив глаза, спросила она.

И когда я собирался ответить...

— Я уже говорила тебе, чтобы ты не произносил «я не понимаю, о чём ты», когда разговариваешь со мной. И вздыхать тоже не смей, — сказала она, увидев мою попытку.

«Если такова семейная жизнь, то она куда хуже, чем я представлял...» — пронеслось у меня в голове.

— Снова хочешь вернутся к теме экзамена?

— Да. Только мы о ней заговорили, как перешли на другую тему.

— Мне кажется, в этой теме более нечего обсуждать.

— Тебе лишь кажется. Например, ты так и не сказал, почему понимая всю ситуацию, хочешь сделать необходимый минимум.

— Хорошо, я объясню свою позиция.

«А иначе, ты так и продолжишь об этом спрашивать и не дашь мне покоя,» — продолжил я про себя.

— Начнём с наград, выдаваемые за победные места. Учитывая прошлый экзамен, я могу сделать вывод, что вряд ли они будут настолько ценными, чтобы ради них стараться. Естественно, это распространяется и на «секретную награду», если таковая, конечно, вовсе будет. Ты ведь с этим согласна?

— Вполне. Тема «баллов» тебе не интересна, потому что в скором времени ты и так будешь в достатке, да и у тебя появится возможность воспользоваться тем, что ты хранишь и не можешь воспользоваться в полной мере сейчас. Проще говоря, баллы тебе попросту не нужны, потому что средств у тебя и так хватает. Что же до секретной награды, то в этот раз вряд ли можно будет так легко выяснить способ её получения и получить, отчего её ценность невероятно падает, ввиду огромного количества затраченных сил, которые легко могут не окупиться. И всё потому что награда не просто так называется «секретной». К сожалению, мы даже не знаем, что в неё входит. И в итоге получаем, что чтобы это «что-то» получить — нужно «что-то» сделать. Слишком уж много затрачивается энергии для подобного. Хотя не могу не отметить, что награда может быть полезнее, чем тот же дом, что был в прошлый раз.

— Естественно, к примеру это же даже может быть какой-нибудь артефакт древних, верно?

— Вполне.

— Тогда уже есть смысл попытаться что-то предпринять, но стоит учитывать, что в таком случае и само задание будет в разы сложнее. И лично мне трудно представить, какое можно будет придумать задание, чтобы оно было в несколько раз сложнее, чем в прошлый раз. И исходя из этого, снова всё приходит к слишком высоким затратам энергии.

— Но насчёт наград я и сама понимала, что «игра не стоит свеч».

— Раз так, то перейдём к обратной стороне монеты. К наказаниям. Нам известно, что в прошлый раз школа ввела четыре уровня наказаний, соответственно для четырёх проигравших классов: обязательные пятьдесят часов дополнительных занятий в месяц, без возможности опозданий или пропуска — для класса, занявшего пятое место; для класса, занявшее шестое место — тоже самое, но на десять часов занятий в месяц больше; для класса с седьмым местом — тоже самое, но уже на десять часов больше, чем у класса, занявшего шестое место; и, соответственно, тоже самое и аналогичная прогрессия на десять часов для класса, занявшего восьмое место.

Теперь возьмём месяц, в котором тридцать дней. В таком месяце, условно говоря, восемь выходных и двадцать два учебных дня. Теперь берём эти двадцать два учебных дня. В среднем, исходя из расписания, у нас по пять-семь уроков в день. Возьмём среднее число — это шесть уроков. Уроки у нас идут по пятьдесят минут каждый, а значит шесть уроков вместе взятые — это триста минут, или же пять часов. Между уроками есть перемены по пять минут и одна, после четвёртого урока, — длиться целый час. Итого: четыре перемены по пять минут и ещё час — это час двадцать. Прибавляем к ним ещё пять часов — итого шесть часов двадцать минут. Уроки начинаются в восемь часов тридцать минут. К ним прибавляем эти шесть часов и двадцать минут — получаем четырнадцать часов и пятьдесят минут. Будем честны — это не худший расклад, хотя, по моим меркам, всё равно огромная потеря времени, которое можно реализовать куда лучше — к примеру, изучая необходимую и действительно важную для тебя информацию, или развивать тело и EMF. И это первое, что пришло в голову. На деле возможностей куда больше.

— А теперь берём эти четырнадцать часов и пятьдесят минут и умножаем на те самые примерные двадцать два дня? — предположила она.

— Это не совсем корректно, учитывая, что до уроков человек может заниматься чем угодно, но если брать, что эти восемь часов и тридцать минут он тратит на сон и тщательной подготовку к школе, потому что он не может опоздать даже на минут, то тогда это вполне справедливый подсчёт. Естественно, организмы и потребности у всех разные и даже восемь часов сна не всем хватает для того, чтобы выспаться, что в долгосрочной перспективе, в целый месяц, сыграет ужасную роль; и так же не все могут быстро добраться до школы, ввиду пробок и прочего. Так что для многих даже эти восемь часов и тридцать минут — это мало, чтобы поспать, привести себя в порядок и добраться до школы. Но мы берём в общем, так что да — умножаем эти четырнадцать часов и пятьдесят минут на двадцать два дня, и в итоге получаем триста двадцать шесть часов и двадцать минут. А теперь ещё к этому времени прибавляем от пятидесяти до восьмидесяти часов — в зависимости от занятого места. Для примера снова возьмём средний результат — это либо шестьдесят, либо семьдесят часов.

— Давай просто шестьдесят пять — нам ведь это нужно чисто для примера, — предложила Мияко.

— Хорошо, пускай будет шестьдесят пять часов. Не суть важно. Так вот, прибавляем к этим трёхстах двадцати шести часам и двадцати минутам ещё шестьдесят пять часов — итого: триста девяноста один час и двадцать минут. Именно столько времени будет потрачено почти в пустую. Всё же ученикам, у которых действительно проблемы с учёбой, — это действительно хороший стимул подучиться и, возможно, даже обогнать своих сверстников. Но если же брать учеников, чьи знания выходят за школьный уровень, то это банальная трата времени в никуда. Не более. И мало этого, так даже для тех учеников, кому это может пойти на пользу, — это так же и вред, потому что их организм по истечению такого загруженного месяца, в котором будет по десять уроков, в среднем, будет попросту перегружен, не говоря уже о психическом состоянии, которое так же может сильно ухудшиться — к примеру, перегорание или настоящая депрессия, из которой не так уж и просто выбраться. Но тут всё крайне индивидуально, и на том же примере Мунэёси Сагары можно увидеть, как он довольно легко преодолел этот период, будучи в классе, занявшим пятое место в прошлом особом экзамене. И когда я озвучил всё это, у меня к тебе есть вопрос: понимаешь, зачем я это всё сказал?

— Без понятия, — честно призналась она. — Вообще не особо понимаю, зачем в это всё так лезть, если ты изначально сказал, что сделаешь минимум, чтобы не получить наказание.

— Во-первых, к тому, что мои действия будут сильно завесить от наказаний за провал — я бы сказал, что почти напрямую; а во-вторых, — что если порог наказания не будет озвучен? — навёл я её на нужную мысль.

— В смысле?