– Это шнурок от «афганки», на поясе и внизу проходит…
– Так вот, висит он на шнурке от «афганки», шнур узкий, а борозда широкая, что это значит?
– Что?
– Его задушили в постели, один держал за ноги, другой душил, а затем приволокли в сушилку, чтобы инсценировать самоубийство.
– Чушь собачья. Мамчик! Когда он зашёл в сушилку?
– Кто?
– Труп! Тетеря этот!
– Не знаю.
– Как это? Где ты был?
– В канцелярии. Дверь была закрыта, я не видел.
– А какого …она была закрыта? Ты там чего – шершавого гонял?
– Ннет, нниикак нет…
– Кто на тумбочке стоял в это время?
– Рядовой Быдлоус!
– Иди сюда, Быдлоус!
Быдлоус (длинный, гнутый хохол с мутными белёсыми глазами, и здоровенной бородавкой на лбу) подошёл к старшине, старательно сутулясь, и громко шаркая ногами – рядовой Быдло…– Отставить! Во сколько Тетеря зашёл в сушилку?
– Часа в четыре, в полпятого…
– И тебя не заинтересовало, а чего это он так долго не выходит?
– Я уставом зачитался товарищ старший прапорщик, так увлёкся, что и забыл про Тетерю эту…
– Устав учил? Всю ночь? Расскажи – ка мне обязанности дневального?
– Дневальный обязан…мммэ, ээ…стоять…не спать…мнээ, и …ээ…
– Хули ты там мычишь, парнокопытное! Вы долбоёбы спали оба, поэтому ни хера не видели! Что? Я не прав? Как он мог незаметно пройти мимо тебя?
– Да не знаю я, может он раньше зашёл, ещё до того как я встал на тумбу!
– Зови дневального второй смены!
– Дневальный свободной смены!
Из Ленинской комнаты с грохотом вылезает колченогий, квадратный ефрейтор с помятым от сна лицом – ефрейтор Брешет по вашему приказанию…
– Дрыхнешь?
– Я? Да чего бля, я тут как ссанный педик, сука…
– Ты как разговариваешь со старшим по званию?
– Да чего бля? Нахуй мне это упёрлось…да ебал я…