– Не только он, но большей частью – да.
– И – что теперь?
– Что теперь? – усмехнулся принц. – Через два дня – Совет. Говорил ведь я отцу, говорил, – прибавил он с досадой. – Теперь придется выкладывать все как есть…
– Ваше высочество… Может, не стоит?
– Стоит, Янек, стоит, – жестко проговорил Патрик. – Это дело чести.
– Ох, принц…
– Патрик! – прозвенел на всю комнату голос Изабель. – Завтра – урок танцев… мне опять искать себе пару или ты соизволишь осчастливить нас своим присутствием?
Патрик спрыгнул с подоконника, лицо его осветилось улыбкой.
– Я постараюсь, малышка, – мягко ответил он. – Если отец не…
– Отец не, отец не, – перебила его сестра. – Знаю, что отец не. А сам-то ты? Или ты теперь совсем «фигура номинальная»?
– С чего это вдруг? – рассмеялся брат.
Изабель опять скорчила гримасу.
– У меня уже на языке оскомина от этих слов. Все, как сговорились, твердят в один голос: вы, ваше высочество, до совершеннолетия фигура номинальная…
– Зато так безопаснее, – тихо заметил Ян за его спиной.
В возникшей вдруг паузе, как иногда бывает это среди шумной беседы, слова эти прозвучали неожиданно громко.
У принцессы испуганно округлились глаза.
– Как это? Патрик, ты…
– Кому я нужен? – фыркнул Патрик. – Разве что мессир Теодор съест на следующем уроке… или лорд Марч опять выбранит за нелюбовь к древним грекам…
Изабель рассмеялась звонко. Взаимная нелюбовь мессира Теодора и принца была известна всему дворцу. Тем не менее, Вета заметила, что сам Патрик не улыбнулся даже, а состроил Яну гримасу, смысл которой был «Думай головой, что говорить при дамах…».
– Кстати, господа, – вмешалась Жанна, поправляя кружевной волан на платье, – разъясните для совсем глупых, – она притворно вздохнула, – каков смысл этого вот ограничения: совершеннолетие – только в двадцать лет?
– В двадцать лет ума нет…, – начал Кристиан.
– Это у кого как, – перебила Изабель. – Женщины, между прочим, взрослеют намного раньше мужчин. Нас уже в семнадцать замуж выдают, а если мы можем управлять мужем, то королевством-то…
– Молчи уж, – рассмеялся принц. – Управится она…
– По закону, обнародованному Его Величеством Эдуардом Двадцать Пятым, права голоса женщины лишены в делах равно церковных и светских. Ибо…
– «Негоже лилиям прясть», – сердито вспомнила Изабель. – А потому – сиди и молчи, так, что ли? Патрик, может, хоть ты отменишь этот дурацкий закон?
– Что я, совсем из ума выжил? – захохотал принц. – Чтобы потом прятаться от тебя по всему дворцу, когда на тебя нападет охота давать советы?
– К тому времени, как ты сможешь издавать законы, ты поумнеешь, – заявила Изабель.
– Попробуй уговорить отца, – предложил Патрик. – Все больше шансов, чем меня…
Молодые люди оживились.
– Да, господа, вообще положение наследного принца – совершеннолетнего – при здравствующем короле весьма и весьма двусмысленное. Принц имеет право подписи и использования Печати наравне с государем, право голоса в Совете, право замещать короля в его отсутствие, право вести армию в бой в случае войны… Спрашивается – зачем при таких правах еще и король?