Тревожная весна 45-го: читать начало книги онлайн

Номерной завод выпускал авиационные моторы. Очень нужное производство даже в мирное время. Василькова приняли на работу сразу и без проволочек. Майор в отставке, член партии с трехлетним стажем, семь боевых орденов и столько же медалей — все это говорило о нем лучше любой характеристики. Он не подводил, относясь к новой профессии со всей серьезностью: вникал, присматривался, учился. Уже неплохо получалось, но… с каждым днем Александр все отчетливее осознавал, что эта профессия не для него.

— Я раз в месяц в этом «шалмане» пивком балуюсь. Что-то тебя раньше не встречал, — заметил сосед.

Отвечать не хотелось. Не было настроения завязывать новое знакомство, откровенничать. К счастью, мужик не настаивал.

— Курить будешь? — пододвинул он пачку.

Васильков вытянул папиросу, привычно смял мундштук. Чиркнув спичкой, все же справился:

— А чего же раз в месяц? Или «шалман» не каждый день работает?

Инвалид усмехнулся.

— Я, мил человек, сюда рад бы каждый день захаживать, да жизнь моя, с тех пор как потерял ногу, шибко переменилась. Пенсию мне положили по третьей группе — аж триста двадцать два рублика, выдали рабочую карточку, прикрепили к инвалидному спецмагазину. В нем и продукты получше, и сразу за месяц можно отовариться.

«Так чего ж тогда?» — непонимаючи глядел на соседа бывший майор.

— Ну, пенсия моя, сам понимаешь, только паек выкупить, — объяснял тот, неспешно потягивая пиво. — А пайка на месяц, как ни растягивай, не хватает. Его в три дня можно слопать, за исключением хлеба. Хлеба прилично дают, да невкусный он — много не съешь. Вот так, мил человек.

— Как же вы… справляетесь?

— Хочешь жить — соображай. В пайке мне две бутылки водки полагается. Я их выкупаю по тридцать целковых каждую. Одну, конечно, употребляю — как же без нее, родимой? А вторую тащу на базар. За триста, может, и не продам — стоять долго придется, а за двести или двести пятьдесят — верняк. На эти деньжата и тяну: где килограмм картошечки перехвачу, где немного маслица или сальца. Вот так, мил человек. Ну, а пиво… — Он снова сделал мелкий глоток, экономя напиток. — С пивом в Москве порядок. Два с полтиной — кружечка, или за пять — «СПГ с прицепом». Это почитай даром. Тут неподалеку год назад грелка[1] открылась. Так я тебе доложу по секрету: там стакан сладкого чаю с таким же бутербродом всего за полтора целковых подают. Мне когда с голодухи совсем припечет — туда ковыляю…

Покончив с пивом, Васильков отправился к прилавку и купил еще две — для себя и соседа.

— Угощайтесь, — вернулся он к стойке.

Инвалид удивленно вскинул левую бровь, но возражать не стал — принял.

— Спасибо, мил человек. Уважил…

Александр сдул пену, хлебнул и достал очередную папиросу.

И вдруг услышал:

— Саня!

Чиркнул спичкой, прикурил. Крутить головой и искать зовущего не стал — мало ли вокруг тезок?

— Сашка! Васильков! Ты? — совсем громко прокричал кто-то за спиной.

Совпадение исключалось. Повернувшись, майор прищурился, всматриваясь сквозь завесу дыма. Распихивая посетителей и опираясь на палочку, к нему пробирался Старцев.

— Иван?! — изумленно прошептал майор.

И кинулся обнимать фронтового товарища.

Внешне Старцев почти не изменился. Опираясь на трость, он шел рядом: такой же худощавый, но статный, широкоплечий, с открытым скуластым лицом и с большими крестьянскими ладонями. Разве что пышный чуб, вечно выбивавшийся из-под военного головного убора, стал покороче и местами приобрел серебристый оттенок.

— Все такой же, — с улыбкой похлопал друга по плечу Васильков.

— Где там! Виски вон седые, — отмахнулся тот. — Вот тебя будто законсервировали: высокий, смуглый, улыбчивый. Как вчера расстались под Курском.

— Сколько же мы с тобой не виделись?

— Почитай, два года с хвостиком, — подумав, ответил Иван. И уточнил: — Если не изменяет память, меня нашпиговало осколками в ночь с шестого на седьмое июля сорок третьего.

Васильков кивнул:

[1] Грелка — чайная.