***
О том, что в субботу у нее был сам Рустам Зарецкий, Анна Михайловна рассказала только биологичке. По секрету. Неладное она заподозрила только на большой перемене, когда зашла в учительскую.
Коллеги смотрели на Анну Михайловну по-разному.
Например, Елизавета Георгиевна, литераторша, смотрела на Анну с интересом, и взгляд ее словно говорил: «Да уж, не ожидала от такой тихони такого…».
Взгляд завуча Евгении Александровны был осуждающим, и не предвещал ничего хорошего.
А вот физрук Артем Романович смотрел на Анну так… будто она пришла в школу в красном кружевном белье, забыв надеть сверху платье и колготки. И почему-то Анне Михайловне вдруг подумалось, что ТАК на нее не смотрели уже лет двадцать. А то и вообще – никогда…
На этом месте должно быть лирическое отступление про физрука.
Физрук Артем Романович принадлежал к той редкой породе мужчин, которые нравятся всем женщинам без исключения, подобно артисту Зарецкому. Нравился он и Анне. И, в долгие часы одинокого ничегонеделания на диване, ее романтическое воображение рисовало… Впрочем, что оно там рисовало не важно, поскольку вернувшись из мира грез в мир обыденный, Анна открывала глаза… и натыкалась на все тот же ненавистный комод, подаренный ИМ на свадьбу такой же ненавистной свекровью!
Случилось это в тот день, когда Анна Михайловна повыкидывала все старые вещи, и даже успела разместить объявление о продаже комода.
– А какой толк в том, что я выгадаю несколько тысяч? – спросила себя Анна Михайловна. – Настоящая женщина бы поступила по-другому…
И Анна, с чего-то возомнившая себя настоящей женщиной, позвонила ему. И попросила помочь, на пару с соседом (которого она, впрочем, совсем не собиралась звать) вынести комод на мусорку. Артем Романович согласился. Нехотя, скорее всего – просто не придумав причины отказать – но это тоже вполне можно было засчитать предновогодним чудом.
Увы, в тот раз чуда не случилось! Поскольку в самый неподходящий момент, когда Анна уже встречала дорогого гостя на пороге и предлагала задержаться на бокал вина, дверь в ее квартиру вдруг открылась…
– Здравствуй, Нюра, – сказала в дверях та, которая снилась Анне Михайловне в самых страшных ее снах, – а я вот к Ольге Гавриловне в гости приходила, и к тебе тоже решила зайти. А я не вовремя?
На этой реплике Анне Михайловне подумалось, что ее свекровь – плохая, на редкость бездарная, актриса. Поскольку уж явно, что на пару с Ольгой Гавриловной, они видели, как физрук заходил к ней. И прибежала она, чтобы все испортить…
– Да я комод пришел выкинуть, – словно оправдываясь, ответил на ее вопросительный взгляд Артем Романович.
– Какой комод?
– Да тот самый… – вздохнув, ответила Анна. – Или, может, вы его заберете?
– Да сдался мне этот хлам! – с вызовом ответила ей свекровь. – Мне Вадим новый купил, итальянский! А с этим сама разбирайся…
А когда она, наконец, ушла, Артем Романович, скептически оглядев комод, вынес неутешительный вердикт:
– Ань, он огромный! Как его вытаскивать – то… Продай его – и проблема сама отпадет.
Анна Михайловна, набравшись смелости, вдруг, сама от себя не ожидая, сказаза:
– Артем, да я не из-за комода тебя позвала…
Он вздохнул. Затем – еще раз вздохнул. И вынес еще один неутешительный вердикт:
– Да я понял. Ань, ты хорошая баба… Но – нет!
Он ушел, а хорошая баба Анна Михайловна вновь осталась одна.
Впрочем, все это было больше недели назад. А сейчас они сидят в учительской – и смотрят… И он – тоже смотрит, не как на бабу – а как на женщину!
Первой не выдержала Евгения Андреевна.
– Ну, знаешь, Аня, это не дело! – громко сказала она, и в довесок ударила кулаком по столу.
– Вы о чем? – не поняла Анна Михайловна. Она так и осталась стоять посреди учительской, чувствуя себя при этом нашкодившей пятиклашкой, которую застукали на месте преступления.
– Она еще спрашивает? – Евгения Александровна обвела всех собравшихся строгим взглядом. – Он женат! А крутить романы с женатыми, это, Аня… – Она замолчала, подбирая слово, – Это… аморально!