Преступление. Наказание. Правопорядок: читать начало книги онлайн

Президент РФ В. В. Путин не один раз высказывал свое мнение о восстановлении применения смертной казни: «Я буду делать все, что от меня зависит, чтобы этого не произошло… Любой криминолог скажет, что это бессмысленная мера. Если ставить перед собой задачу не повышения рейтинга политического лица, которое эксплуатирует эту тему, а борьбы с преступностью, то понятно, что введение смертной казни эту проблему не решает. Проблему можно решить напряженным трудом сразу по нескольким направлениям государственной деятельности: поднятием экономики страны, решением социальных задач, искоренением нищеты и социального неравенства, воспитательным воздействием на население, укреплением правоохранительной сферы. Легче всего объявить, что смертная казнь будет, – и будут аплодисменты на протяжении какого-то времени. Я знаю, что этим тезисом в политической сфере будут злоупотреблять… Я к этому готов».[110]

Однако не политические, а именно правовые соображения и тот факт, что в более восьмидесяти странах мира и особенно во всех странах Западной Европы смертная казнь уже отменена, дает нам основания полагать, что совершенно несправедливо называть смертную казнь исключительной мерой наказания, поскольку все термины уголовного права должны иметь правовой характер, тогда как термин «смертная казнь» обозначает только противоправную меру санкционированного государственного уничтожения людей в мирное время.

Отсюда логически следует вывод: исключить из текста конституции наших государств и их уголовных кодексов соответствующие положения, устанавливающие институт смертной казни. Однако жизнь гораздо сложнее и тоньше, нежели законы формальной логики, и к окончательной законодательной отмене «пережитка народного правосознания» следует готовиться. Другими словами, законодатели наших стран не могут абстрагироваться от издержек общественного мнения и существующего уровня правосознания населения, которое предварительно надо подготовить через идею права и научного понятия уголовного наказания как такового. Далее, основываясь на многовековых христианских традициях наших народов, следует разработать и ввести в действие экспериментальный закон об отмене смертной казни, скажем, до 2007 г., а затем на основе своеобразного компромисса между наукой уголовного права и развивающимся общественным мнением сориентироваться на поэтапное и конечное решение вопроса о полной ее отмене в зависимости от состояния и динамики общественного мнения.

Такой подход к решению данной проблемы подсказывает нам также п. 2 Минимальных стандартных правил обращения с заключенными от 30 августа 1995 г., в котором подчеркивается, что по причине разнообразия социально-правовых, экономических, географических и других условий каждой конкретной страны «не все эти правила можно применять повсеместно и одновременно»[111].

Считая смертную казнь малоэффективной в предупреждении совершения новых преступлений, Беккариа был убежден, что страх подвергнуться пожизненному рабству остановит преступника скорее, нежели опасение быть казненным: «Не страшное, но мимолетное зрелище смертной казни злостных рецидивистов представляется наиболее действенным средством удержания людей от преступлений, а постоянный и исполненный тяжких страданий пример, когда человек, лишенный свободы и превращенный в подобие рабочего скота, возмещает своим каторжным трудом ущерб, нанесенный обществу. Воздействие этого постоянно повторяющегося, а потому и наиболее эффективного напоминания самим себе: „Я буду низведен до такого же жалкого состояния, если совершу аналогичное преступление“, – гораздо сильнее, чем мысль о смерти, которую люди представляют себе в туманной дали».[112]

Таким образом, ученый признавал пожизненное рабство как наиболее эффективное предупреждающее средство для предотвращения совершения новых преступлений со стороны других людей. Однако он по тем или иным причинам воздержался от размышлений по поводу того, что цель уголовного наказания состоит вовсе не в том, чтобы низвести достоинство человека до уровня рабочего скота или раба, не в озлоблении и нравственной деградации личности осужденного и не в вечной изоляции его от общества, а гораздо шире – в создании для него условий для скорейшего возвращения в общество как равноправного и составляющего его целостность члена.

Размышляя о смысле пожизненного лишения свободы, И. Карпец писал: «Что государство хочет достичь этой мерой? Говорить, что достигается цель исправления и перевоспитания – неверно. Если человек перевоспитался, его надо освободить из заключения. Говорить, что достигается безопасность общества, тоже нельзя, ибо наступит возраст (если осужденный не умрет в тюрьме), когда его общественная опасность будет равна нулю и его можно выпускать на свободу, но… нельзя. Закон запрещает… Отсюда справедливый вопрос: не есть ли пожизненное заключение пожизненным мучительством? Вправе ли государство узаконить пожизненное мучительство, нравственно ли это?… Можно даже усомниться, что гуманнее – расстрелять человека, совершившего тяжкое преступление, сразу после суда или обречь его на медленную и мучительную смерть?»[113]

И действительно, если смертная казнь вполне необходима и оправданна в тех немногих исключительных случаях, когда общественный организм, находясь в критическом состоянии, вынужден пойти на ампутацию своего больного члена, чтобы спасти весь организм, то ничто не вынуждает держать его пожизненно в гипсе, поскольку это бессмысленно, неразумно и вредно как для общества, так и для самого больного – пожизненно заключенного. Здесь могут быть возражения, что пожизненно лишаются свободы только те, кто не поддается исправлению и представляет постоянную реальную опасность для общества. Однако ни один, даже самый опасный, преступник не может быть признан неисправимым, поскольку в основе такого признания должны лежать проверенные знания о весьма сложном сочетании генетических и социальных факторов личности, в частности, его социальной неустроенности, бесперспективности и безысходности его существования. Полный решимости и стремления протестовать против социальной несправедливости путем совершения того или иного преступления, человек под влиянием неисповедимых генетических и социальных программ в течение определенных периодов жизни может и существенно преобразиться и даже прийти к духовному покаянию и нравственному возрождению. Не совсем понятно, в чем заключается смысл государственного запрета человеку, который если не нравственно, то по крайней мере физически, уже не способен совершать преступления, вдохнуть воздух свободы в последние, возможно, самые значительные, мгновения своей жизни?

Следует отметить, что пожизненное лишение свободы как новый вид уголовного наказания впервые был предусмотрен в России Законом РФ от 17 декабря 1992 г.[114] для введения возможности помилования при замене смертной казни. Этот вид наказания устанавливался лишь как альтернатива смертной казни за совершение особо тяжких преступлений, посягающих на жизнь, и назначался, когда суд считал возможным не применять исключительную меру наказания. Пожизненное заключение может назначаться не только в порядке помилования Президентом РФ, но и судом при назначении наказания по ст. 57 УК РФ. В комментарии в ст. 57 УК РФ уточняется, что пожизненное лишение свободы назначается, «если лишение на определенный срок признается судом наказанием недостаточным, а смертная казнь кажется чрезмерным».[115]

Однако, как гласит русская поговорка, хрен редьки не слаще, ибо остаются неизвестными критерии суда в решении вопроса недостаточности или чрезмерности пожизненного лишения свободы и смертной казни. Ведь уголовное наказание, которое ни в коей мере не может быть направлено на бесконечное унижение достоинства осужденного человека и его нравственную деградацию, во всех случаях должно оставлять последнему малейшую законодательную надежду и шанс на исправление и возвращение в общество. В противном случае оно сразу же превратится в духовную пытку и душевное мучение, которые более ужасны и отвратительны, чем физические пытки и мучения.

Во Франции, где Уголовным кодексом предусмотрено пожизненное заключение, по отбытии не менее пятнадцати лет трудноисправимый осужденный к пожизненному заключению, который обнаружил те или иные признаки исправления или физической неспособности для совершения новых преступлений, может быть освобожден из мест лишения свободы. При этом в целях безопасности общества он продолжает находиться под специальным контролем пенитенциарных учреждений, которые следят за поддержанием баланса между интересами личности осужденного и общества.

В Японии, как и в некоторых других странах, вместо пожизненного заключения применяется бессрочное лишение свободы, а в штате Огайо (США) существует лишение свободы на неопределенный срок, т. е. от пятнадцати лет до пожизненного.[116]

Это означает, что если осужденный по отбытии как минимум десяти лет бессрочного лишения свободы проявит положительную волю в дальнейшем устройстве своей жизни, то к нему может быть применено условное освобождение из тюрьмы.[117]

Исходя из вышеизложенного, пожизненное лишение свободы (ст. 57 УК РФ и ст. 60 УК РА) как отдельный вид уголовного наказания должно быть переименовано на лишение свободы на неопределенный срок, поскольку последнее более соответствует сущности и фактическому содержанию, промежуточным и конечным целям данного вида наказания.

§ 3. Взаимосвязь уголовного наказания и других мер уголовно-правового воздействия

Уголовное наказание является основным, но не единственным правовым средством воздействия на преступников в деле предупреждения совершения преступлений. Дело в том, что уголовное законодательство предусматривает ряд различных мер пресечения и безопасности, а также принудительные меры медицинского и воспитательного характера.

Наказание и меры безопасности в своем содержании имеют довольно много общего, но и не меньше отличий. Общее состоит в том, что наказание и меры безопасности применяются правоохранительными органами принудительно, т. е. вопреки воле правонарушителя. Кроме того, как и наказание, меры безопасности содержат в себе цель частной превенции, т. е. ограничение или лишение виновного физической и в какой-то мере нравственной возможности совершать новые преступления, воспитание и ресоциализацию до окончания предварительного или судебного следствия, а в некоторых странах (например, в Италии) даже после отбытия наказания, если у правоохранительных органов имеются опасения насчет потенциальной склонности осужденного к совершению преступления.

Тем не менее, в отличие от наказания меры социальной защиты и безопасности преследуют цели не воздаяния, кары, общего устрашения, а только установления за виновным надлежащего надзора и контроля, нейтрализации опасности, исходящей лично от него, посредством ограничения его возможности причинить кому-либо вред (частное предупреждение), устранения его опасного состояния, ограничения некоторых его прав и свобод, а также оказания ему помощи медицинского и воспитательного характера (помещения его в наркологический диспансер и т. д.).

В отличие от различных мер безопасности наказание в основном является средством существенного изменения ценностно-психологической ориентации виновного, его волевых качеств и образа жизни в целом. Однако в некоторых странах последствия применения определенных видов наказания могут быть очевидными и необратимыми. Так, в штатах Флорида, Теннесси, Мичиган и других химическая кастрация сексуально опасных преступников навсегда лишает их сексуальной активности, что существенно влияет на всю остальную жизнь преступника. А в некоторых странах Ближнего Востока практикуется физическая кастрация сексуальных маньяков и насильников, а также отсечение рук и ног неисправимых воров.

Как известно, меры социальной безопасности, пресечения и защиты могут избираться в отношении подозреваемых, обвиняемых, подсудимых или уже отбывших свое наказание как судами, так и другими правоохранительными органами (органами дознания, следствия, прокуратуры, иногда по заключению органов здравоохранения и просвещения), тогда как вид и размер наказания могут быть назначены только в отношении подсудимого и только судом.

Что касается принудительных мер медицинского характера (помещение правонарушителей в специальное лечебное учреждение и его принудительное лечение от алкоголизма, наркомании, психических аномалий и т. д.), то виды и сроки этих мер определяются, применяются или прекращаются посредством специальных медицинских комиссий, которые профессионально компетентны установить правильный диагноз нуждающегося в принудительном лечении виновного, довести его до полного выздоровления и тем самым устранить исходящую от него потенциальную общественную опасность. Принудительные меры медицинского характера (амбулаторное принудительное наблюдение и лечение у психиатра, принудительное лечение в психиатрическом стационаре общего или специализированного типа) всегда связаны с определенными ограничениями прав и свобод виновного (ст. 97 УК РФ) и могут либо назначаться как альтернатива к уголовному наказанию, либо соединяться с исполнением наказания, т. е. применяться по месту отбывания лишения свободы в качестве дополнительной меры уголовно-правового воздействия на личность виновного (ст. 104 УК РФ).

Принудительные меры воспитательного характера (предупреждение, передача под надзор родителей или лиц, их заменяющих, либо специализированного государственного органа, возложение обязанности загладить причиненный ущерб, ограничение досуга и установление особых требований к поведению несовершеннолетнего, помещение его в специальное воспитательное или лечебно-воспитательное учреждение) применяются к несовершеннолетним, которые впервые совершили преступление небольшой или средней тяжести в качестве только альтернативы к тому наказанию, от отбывания которого виновный был освобожден с надеждой на его исправление благодаря воспитательному воздействию (ст. 90 УК РФ).

При всех своих существенных различиях наказание и меры безопасности и защиты органически взаимосвязаны и нередко взаимодополнимы. К примеру, лечение наркомана в наркологическом диспансере способствует реализации целей его наказания, его физическому, психологическому и нравственному исцелению, а также социальной реабилитации. С другой стороны, если в отношении виновного несовершеннолетнего применяемая мера воспитательного характера оказывается недостаточной и он систематически нарушает правила надлежащего поведения, то по представлению специализированного государственного органа правоохранительные органы могут заменить эту меру уголовным наказанием вплоть до лишения его свободы (п. 4 ст. 90 УК РФ).

И наказание, и меры безопасности при всех своих особенностях, хотя и в разных пропорциях, выполняют функции удержания правонарушителей от негативных действий (incapacitation functions), a также в определенной мере стимулируют их к положительным действиям (reabilitation functions).

Меры безопасности могут как предшествовать, так и сопутствовать или последовать за назначаемым судом наказанием в зависимости от видов и обстоятельств рассматриваемого уголовного дела. Так, согласно ст. 34 УК Испании, наказаниями не считаются задержание, предварительное заключение, штрафы и взыскания в административном и дисциплинарном порядке, лишение или ограничение прав, а также исправительные санкции, установленные гражданским и административным законодательством.

Меры безопасности, как и наказание, имеют свои определенные виды. По УК Италии 1930 г. с соответствующими изменениями и дополнениями меры безопасности подразделяются на личные, связанные или не связанные с ограничениями свободы, а также на имущественные меры безопасности: направление на сельскохозяйственное поселение или в трудовое учреждение в целях удержания социально опасных личностей от рецидива, помещение в специальное лечебное учреждение, помещение несовершеннолетних в реформаторий (воспитательное учреждение), надзор, запрет на проживание в одной или нескольких коммунах или провинциях, запрет на посещение злачных мест и заведений, где продаются алкогольные напитки, высылка иностранца из страны. Меры безопасности в качестве дополнения к наказанию, которое связано с ограничением свободы осужденного, исполняются после отбытия наказания. Что касается имущественных мер безопасности, то к ним относятся залог как гарантия надлежащего поведения, а также частичная конфискация имущества.

В качестве меры безопасности ст. 57 УК Испании предусматривает запрет убийце, насильнику и клеветнику находиться или посещать ту местность, где он совершил преступление или где проживает потерпевший, в течение определенного периода времени (до пяти лет).

Уголовное законодательство США в качестве меры безопасности предусматривает также электронный мониторинг преступников. На преступника надевается электронный браслет, посредством которого за ним ведется постоянный контроль с компьютеризированного центра наблюдения в радиусе до трех тысяч километров. В случаях серьезных или систематических правонарушений данная мера безопасности по представлению надзирателей может быть заменена наказанием в виде лишения свободы.

Учитывая общность и неразрывную связь наказания и мер безопасности, представляется целесообразным внести существенное дополнение в действующий уголовный закон, которое помогло бы органам следствия, прокуратуры и суда хорошо ориентироваться в процессе применения мер безопасности и наказания в их практической деятельности: «Наказание и иные меры уголовно-правового воздействия должны быть абсолютно необходимыми и вполне достаточными для реализации целей, вытекающих из характера и обстоятельств совершения преступления, особенностей личности виновного и его посткриминального поведения».

В противном случае множество разнообразных соподчиненных целей уголовного наказания может вызвать у работников правоохранительных органов соблазн испробовать весь их набор на подозреваемых, обвиняемых, осужденных, отбывающих и уже отбывших наказание без особой необходимости и правильного выбора достаточных принудительных мер уголовно-правового воздействия. Здесь же необходимо внести поправку, аналогичную ст. 6 УК Испании 1995 г., которая гласит, что меры пресечения и безопасности не могут быть более суровыми и более продолжительными, чем наказание за совершение преступления, а также не должны выходить за пределы, необходимые для предупреждения криминальной опасности, исходящей от виновного лица. В противном случае произойдет смешение мер пресечения и наказания (скажем, когда такая мера пресечения, как заключение под стражу во время предварительного следствия, по своему режиму и сроку неправомерно превосходит строгость самого наказания), что совершенно недопустимо в юридической практике.

[110] Кудрявцев В. Н. Стратегии борьбы с преступностью. М., 2003. С. 140.

[111] Международная защита прав и свобод человека. С. 290.

[112] Беккариа Ч. О преступлениях и наказаниях. М., 1995. С. 170.

[113] Смертная казнь: за и против. С. 361.

[114] См.: Российская газета. 1993. 6 янв.

[115] Комментарий к Уголовному кодексу РФ. Общая часть. М., 1996. С. 150.

[116] Уголовное право буржуазных стран. Общая часть. М., 1990. С. 166.

[117] Уголовно-исправительное право. М., 1996. С. 397.