Неканоническое житие: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

3

Сергей вобрал воздух как рыба и выдохнув его с силой, ощутил всю горечь своего существования. Да, быть отравленным столь нелепо, закончить свою жизнь от вишнёвого варенья, предназначавшееся какому-то старикану, а он даже не был женат. И теперь, когда пошли последние часы жизни, в него вошло свободомыслие, с грустью, отравляющей душу.

— И у меня есть свой скелет в шкафу — начал Сергей — Несколько лет мне сниться один и тот же сон, где трое мужиков в оранжевых робах насильничают над бедной женщиной, а я стою рядом, захолодевший и ничего не делаю. Я не знаю, кто эти негодяи и кто эта женщина, но я знаю за себя что я — трус, слизняк, ничтожество. Доктор мне сказал: это от того разночасового засыпания, которым грешат многие, но мне то что от этого? Я хуже собаки; голос женщины рвёт меня на части.

Вся моя жизнь наполнена страшилками, будто я боюсь всего: грозы, пауков, машин, пьяных и громкоговорящих… Часто сознавая свою никчемность, я задумывался о своей исключительности (я безумно легко разбираюсь в математических задачах высокого уровня, превосходно играю в шахматы), но эта исключительность больше всего бьёт по нервам. Я живу в ожидании чего-то мрачного, загромождая разум чертополохом гнусности.

Стоило Сергею закончить, как у Игорька открылась рвота. Рот исторгнул мутную вишнёвую массу и тело покрылось судорогой. Тоже самое пошло и у Сергея, с тем лишь отличием, что потекли и сопли.

Дул жаркий воздух с полей. Кукушка наслаждалась своим прогрессирующим награждением годов, а тела двоих преступников валялись у старой яблони. По ним ползали муравьи и жуки; одна из собак мелкой породы даже справила нужду на тело Сергея.

— Серый, чтобы ты сделал с миллионом баксов, если бы их тебе дали в данный момент? — шепнул Игорёк.

— Я бы купил бутылку водки и пошёл на могилу матери.

— А я бы нашёл сотню рабочих и выстроил на месте тюрьмы парк аттракционов. Пусть дети радуются детству.

4

Жара стояла неожиданная, так что листья кустарников и растений спали до земли. И если бы не крона яблони, наши двое героев сгорели бы от солнечных палящих лучей.

Эти охотники до чужого добра медленно, но угасали в силу своего чувствительного воображения. Рожа Сергея была пунцовой, а Игорёк стонал и харкался красной слюной.

Такими их и застал хозяин домика, Степан Кузьмич, и хотел бы звонить в полицию, но сжалился по душевной доброте. Его седая бородка всё время манила пальцы и блестела в свете отблесков от машины, на которой приехал поработать и отдохнуть наш горожанин.

— Ну, бедолаги, говорите: кто хозяин сего добротного места?

Двое замычали: не знаем.

Степан Кузьмич пробурчал:

— И что ж вас так разморило?

Пошёл, нарвал табаку да приложил к лицам этих несчастных. Немного полегчало, но тошнота не прекращалась.

Рассказали они, в чём дело, ведь не могли не молчать.

— Ну, скажу вам сразу: яда там нет. Но он был. Вовремя я его ликвидировал, как в воду глядел. — сказал хозяин домика, обливая Игорька и Сергея водой из большого ведра. — Хвалите Бога, что вовремя я прочитал эту запись. Всегда любил копаться в этих дневниках своей старухи. Иногда толковое пишет. Вернее, писала, ведь больше мне её сочинения не читать — разводиться будем.

— А может уже не стоит? — сказал Сергей, когда они все втроём сидели у пруда, в который Степан Кузьмич кидал хлеб рыбам.

— Такое не прощают.

И всем в своей редакции литературного журнала Степан Кузьмич говорил, что нашёл двоих новых друзей, и эти двое были как дар с небес — с них можно совершить подлинных людей. Много дней он ждал такого подарка, чтоб написать объёмистый литературный труд с уклоном в философию, и теперь, по-видимому он его дождался.

А в дневнике своём записал:

"Эти двое знают и добро и зло во всех нюансах, а потому они ценны для меня как экземпляры для нового, достойного опыта наблюдения. А сама запись в моём дневнике рождает действие, поскольку мысль обретает жизнь уже вместе с узнавшим её, и этот глубочайший смысл существования даёт разуму глядеть в будущее."

Девушка лёгкого поведения

— Вы сегодня особенно печальны — произнёс слегка приглушённо мужчина средних лет, одетый в элегантный тёмный костюм дорогой пошивки не отечественных фабрик. Он сидел в такси вместе с девушкой, настолько очаровательной, что у него щемило где-то в груди от мысли быть рядом со столь юным, но со зрелой красотой, созданьем небес.

— Это так заметно? — девушка выглядела озадаченной после столь внезапного откровения со стороны Константина Сергеевича, ведь её профессия, древнейшая из древнейших и не привлекательная со стороны общественных взглядов, не имела за собой прав выражать своё мнение: Катерину научили говорить расплывчато, скрывая завуалированно свои потаённые мысли. А вот этот импозантный муж разговорился…

— Я несколько лет любил женщину, у которой не было ног… Что вы так побледнели? Ну, это обыденность в наши пресыщенные дни. Случается, богачи отписывают свои ранчо и виллы лошадям да собакам, когда свои же бедные родственники сдыхают с голоду… У меня нет несчастных родственников, меня влечёт чувственность неожиданной марки, от которой обыватель отшатнётся и матом заговорит. Вот и вы, милая Катерина, бледны как городской карась… Вам бы больше бывать на солнце, греть свои косточки под жаром небес… Помогает от хандры.

Девушка повела плечами, жадно кутаясь в платок.