– Сегодня был не твой день, – дипломатично заметил Густаво, когда они подъезжали к дому Анны, – Ты уверена, что не хочешь отдохнуть завтра? Отоспаться как следует? Все-таки воскресенье.
– Неа, – ответила Анна, зевая. Ей почему-то хотелось откатать оставшиеся одиннадцать уроков до её дня рождения, до которого оставалось ровно две недели.
Домой идти не хотелось, – она не рассказала маме о том, что встреча с отцом отменилась, и делать это сейчас было бы странно. Ленивым шагом Анна поплелась в парк Виррей. В парке она села на скамейку напротив детской площадки и стала наблюдать за парочкой голубей, деловито копошащейся у её ног.
В желудке у неё заурчало, и Анна вспомнила, что ничего ни ела со вчерашнего дня. Громкие зазывания мороженщика только усилили голод, и как она не уговаривала себя проигнорировать назойливого торговца, она всё – таки купила у него рожок ванильной «отравы», как называла всё сладкое её мама.
Поедая мороженое, Анна пыталась заглушить чувство вины, которое всегда возникало у неё в подобных ситуациях, говоря себе, что сегодня это её последняя порция сладкого – дома ведь его почти никогда не бывает. Выход с мамой в кафе уже давно стало чем-то маловероятным – мама стеснялась есть на людях: у неё сильно дрожали руки и простейшие манипуляции с ножом и вилкой давались с трудом.
Покончив с мороженым, Анна всё никак не могла решить – что ей делать в ближайшие полтора часа. Надо было, конечно, пройтись, желательно быстрым шагом, – она так мало двигается, но Анне было лень даже встать со скамейки и пересесть на другую, стоящую в тени. Солнце жарило всё безжалостнее, и страх обгореть в конце концов пересилил её лень.
Анна достала из сумки смартфон и долго соображала, что с ним делать: позвонить отцу и сказать ему, что она всё знает про его враньё? Зачем? Что это изменит? Только заставит его выдумывать новую ложь.
Анна залезла в интернет и от скуки стала читать новости. В основном, она читала только заголовки, пропуская всё, что казалось ей неинтересным, – новости спорта, светские сплетни, политику. Наконец взгляд её остановился на статье с заголовком: «Родители Кристиана Рамиреса требуют наказания для убийцы их сына».
В статье рассказывалось о безуспешных попытках родителей жертвы уличного нападения изменить оправдательный приговор вынесенный убийце. Причиной, по которой убийца отделался всего несколькими месяцами исправительного заведения, было его несовершеннолетие.
Анна прочитала статью несколько раз – её особенно поразило то, что убийца был её ровесником, ему тоже было пятнадцать. В голове у неё промелькнуло: «Если я убью человека, мне ничего за это не будет!»
«Но разве я смогу убить человека?» спрашивала себя Анна по дороге домой. К её удивлению, ответа на этот вопрос у неё не было. То есть она, конечно, знала, что в отличие от убийцы Рамиреса, она никогда не убьёт из-за мобильника или прочей ерунды. Но ведь бывают же такие ситуации, когда убийство это единственный способ справедливого возмездия…
Солнце добралось и до скамейки, на которой сидела Анна, и стало немилосердно жечь ей макушку. Анна подумала, что уже пора возвращаться домой.
По дороге она вспомнила, что дома ей придётся пропустить обед, потому что она уже «пообедала с отцом». Чтобы заглушить голод, она зашла в булочную и купила себе только что испеченный багет.
Жуя хрустящую булку, Анна мысленно выбирала себе еду из меню Crepes &Wafles, которое знала почти наизусть, – отец часто её туда водил. Она была уверена, что мама обязательно поинтересуется «чем её кормили».
Анна остановила свой выбор на курице с шампиньонами в хлебном горшочке и блинчике с кокосовым мороженым. Она знала, что ложь не должна сильно отличаться от правды.
Дома было очень тихо. Анна заглянула в полуприкрытую дверь маминой комнаты – мама спала. Какое-то время она слонялась по квартире как неприкаянная, не зная чем себя занять. Уроки делать не хотелось, телевизор смотреть тоже.
На диване в гостиной лежала оставленная мамой книга – История одной смерти, о которой все знали заранее.
Анна стала читать повесть с середины, с того места, где была вложена закладка. Книга произвела на неё сильное впечатление. Особенно ей запомнилась фраза «дети способны на что угодно2».
Эта мысль напомнила ей о статье про пятнадцатилетнего убийцу, который подобно братьям Викарио, заколол свою жертву ножом. Лёжа на диване, Анна думала о несоразмерности обоих убийств и наказаний за них: превратив тело Сантьяго Насара в кровавое месиво, близнецы Викарио получили всего три года тюрьмы, а убийца Кристиана сейчас спокойно разгуливает на свободе.
Она опять открыла книгу и перечитала последнюю страницу. Дочитав до финальной строчки «и рухнул лицом вниз», Анна вздрогнула. Перед её глазами с невероятной отчетливостью опять всплыл образ нищего старика, лежащего в луже крови, лицом вниз.
«Это не он должен был так лежать!» пронеслось у неё в голове.
«А кто?» спросил внутренний голос.
Ответ она знала.
Анна заметалась из угла в угол, то садясь на диван, то опять вскакивая на ноги. Устав от беготни, Анна села за письменный стол и стала торопливо набрасывать на листке бумаги, вытащенной из принтера, план действий:
1. Попросить у мамы ключи от машины.
2. Договориться с Густаво что со следующего урока я буду водить только мою машину.
3. Брать машину каждую ночь и доезжать до угла 15 – ой и …
Услышав скрип двери маминой спальни, Анна скомкала листок и сунула его в свою школьную сумку. Потом она бросилась к дивану и, плюхнувшись на него со всего маху, схватила Маркеса.
Густаво с лёгкостью согласился пересесть на мамину машину, сказав, что он уже сам собирался ей это предложить. Вставляя ключ, Анна поняла, что решение поменять инструкторскую машину на мамину за несколько дней до субботы было правильным: машина не заводилась.
– Аккумулятор сел, – объяснил Густаво.
[2] "Двое детей – да и только,– сказала она мне, И это наблюдение ее напугало, потому что она всегда считала, что именно дети способны на что угодно». (Г.Г. Маркес, История одной смерти, о которой все знали заранее.)