Пирамида жива…: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Она отвечала кисло. Она сказала, что прошло уже слишком много времени, и ее теперь все это мало интересует. «Ведь прошло почти три года…»

– Почти три года – после выхода «Пирамиды», – возразил я. – Но ведь вы же как раз и писали все это время, тогда ведь у вас ничего не было! Вы же сами сказали, что вас прорвало. Я ведь тоже все это время работал – вы даже не представляете, сколько мне пришло писем (не говоря уж о «Карликах»), и ваша история не единственная. Далеко! Но теперь-то, наконец, почти все. Теперь-то я только с вами!

Да, она опять обещала прислать. А я оставлял места в рукописи, чтобы потом вставить куски из ее рассказов. Например, о днях, проведенных в «расстрельной» камере – в ожидании «исполнения приговора»; или о «лагере доходяг», где был достигнут «социалистический идеал» – полностью стерта грань между женщиной и мужчиной: их ведь даже содержали на одной территории, хотя и в разных бараках, и в день умирало по несколько человек – и тех, и других, – правда, мужиков все-таки больше: слабый народ!… И еще, к примеру, о женской палате в «психушке», где у одной из пациенток была страсть танцевать почему-то голой, другая постоянно «летала», третья качала несуществующего ребенка – ну прямо фрагменты «бала у Сатаны» из романа Булгакова… Я хотел вставить кусочки ее воспоминаний в эту часть своей повести – так, чтобы они перемежались с ее теперешними письмами.

Но бандероль от нее не приходила.

И я опять позвонил, и она сказала, что рукопись послана не мне, а в какой-то журнал, а больше у нее нет экземпляра…

– Ну, что ж, сказал я, ладно. У меня остались ваши письма и одна тетрадка. Придется обойтись ими. Жаль, очень жаль.

Этот разговор был, кажется, в ноябре.

Моя страна?

Всю жизнь я (как вы, наверное, как каждый) ждал – да и сейчас все еще жду – перемен. Волшебных, конечно, ибо здравый смысл говорит: безнадежно, посмотри вокруг, с чего же это вдруг начнется другая жизнь? Ведь НИКТО у нас не живет человеческой жизнью, как ты ее понимаешь. Откуда же она у тебя-то возьмется? Мы все фактически в заключении или в «психушке». Объявленные сначала «перестройка», а потом и «демократия» ничего не изменили в нашей жизни по существу. Те же «хозяева» (только зовутся теперь по-другому), те же амбалы, убивающие лучших, развитых, культурных ради продолжения своей «ограниченной» жизни. «Ограниченные! Разве так трудно понять вам, что и вы не живете толком, гнобя «развитых», холя и лелея лишь свою родную задницу, загораживаясь «бабками» от многоцветного, многозвучного мира? Ведь колокол звонит и звонит…»

«Кюстиновская» пирамида! (Да простит меня благородный, честный маркиз за то, что я так треплю его имя…) Можно сказать «Николаевская», – но ведь и до Николая I она громоздилась в России. И после… И сейчас… Наша она. В наших душах. Увы. Хотя… Я ведь учился (причем в «советское время» бесплатно), работал. И я учился работать. Конечно, хотелось большего, так хотелось по-настоящему развернуться – чтобы публиковалось то, что пишу и фотографирую, чтобы отдавать людям то, что могу. И еще так хотелось объехать мир (как всем, конечно, как всем…). В воображении я давно уже объездил его, предварительно составив желанный маршрут… Конечно же, гостил на островах Южных морей и фотографировал там – и в Индонезии тоже, и на островах Малайского архипелага, и в Африке глубинной, и, конечно, в бразильской сельве в бассейне реки Амазонки. И любовался мавзолеем Тадж-Махал в Индии, и пирамидами Египта, и ослепительно-синими средиземноморскими далями, и закатами на Гавайях, и бродил по саваннам и тропическим лесам королевства Конго, и был на мысе Горн и на острове Пасхи… Да, все это в воображении, живя сначала в комнате коммунальной квартиры, а потом – став автором нескольких книг, многих публикаций в центральной прессе и членом Союза Писателей – получив маленькую квартиру в доме, который выселяли под общежитие и все никак не могли выселить, и он стал «бесхозным», а потому текла канализация в подъезде, выбиты были окна, буянили пьяные «стройбатовцы», приходившие в гости к «лимитчицам», которых все-таки в наш дом поселили… И все же…

Разве, положа руку на сердце, я могу сказать, что был несчастен? А «джунгли во дворе»? А «космос» цветных растворов? А путешествие с фотоаппаратом на парковых и лесных полянах сначала, а потом и поездки дальние?… Ведь билеты тогда были дешевые, а еще от Союза Писателей давали «творческие командировки», вовсе не заставляя меня писать не то, что я сам хочу… А путешествия мои на дорожном велосипеде? Да, по родной стране я поездил (в отличие от многих, которые и этого не смогли…) – даже книги писал об этих поездках, и видел, и фотографировал многое. Но почему же я (и разве же только я?) никак не мог хотя бы отчасти осуществить то, что для обычного работящего человека Европы или Америки считается вполне обыденным делом? Я (как и вы) гражданин крупнейшей страны планеты (шутка ли – одна шестая часть суши!), богатейшей по природным запасам… В нормальной стране я (писатель, автор десятка книг, множества статей, многих тысяч профессионально выполненных слайдов и прочая, прочая…) мог бы не только объехать мир, я, может быть, купил бы небольшой остров (с цветами и бабочками)… Как многие, многие из тех честных, порядочных, работящих людей, которых всегда хватало в России… Так почему же… Да, кто-то и в прошлые годы бывал за границей – с милостивого разрешения начальства, под недреманным оком «органов», испытывая постоянные унижения… Да, теперь-то тем более ездят – если удается накопить на путевочку, если выдадут, наконец, месяцами удерживаемую зарплату, если чудом удастся где-то как-то подработать… Или – вот уж везение так везение! – если милостиво пошлет теперь другое (но сплошь да рядом ВСЁ ТО ЖЕ) начальство… А ведь это – моя страна. Наша.

Моя ли? Наша ли?

Хозяева

Только в 90-х случайно попал мне в руки журнал «Известия ЦК КПСС», возобновленный в 1989 году, не издававшийся с 1929 – шестьдесят лет… Фотографии и краткие биографии первых секретарей обкомов. Боже ж мой, какие лица. Сам фотограф, я знаю, что и не блещущее интеллектом лицо можно снять так, что хоть не стыдно будет. А тут… Неужели даже фотограф не мог ничего сделать? А они-то не видели разве? Или посчитали, что все правильно, так и надо, фотографии СООТВЕТСТВУЮТ? А ведь именно они, эти люди, держали истинную власть в нашей стране – словно пауки на гигантской, на одну шестую часть суши, паутине. Крепко держали, все нити были в их руках. Редко-редко мелькнет лицо нормальное, а главным образом… Жуть. И упорство, и «бескомпромиссность» в глазах, безжалостность абсолютная. Ради чего? Неужели ради «светлого будущего всего человечества»? Сомневаюсь… Одинаковые, стертые, НЕЧЕЛОВЕЧЕСКИЕ лица. А ведь не только власть – вся жизнь подданных была фактически в их руках. Не от природы, не от Бога зависела она – от них… Одного я знал, когда он был еще секретарем райкома. Случайно тогда попал на воскресный обед – «обед в страду» (он описан в моей повести «Постижение»), – случайно оказался свидетелем пьяного, отвратительного застолья, во время которого «пред очами хозяина» предстал срочно вызванный порядочный сельский учитель, которому пьяный царек «давал указания»: велел прислать на «сельские работы» сотню учеников, хотя занятия в школе уже начались. Изо всех своих интеллигентских сил защищал учитель своих питомцев, да где уж. Против лома нет приема… «Светлое будущее»? Вот кто якобы «строил» его. Они.

Только опять же: причем здесь идеология? Насколько я знаю, ни у Маркса, ни у Энгельса нет ни слова об «Архипелаге ГУЛАГ» или о чем-то подобном, а, наоборот, есть утверждение, что социализм – это «от каждого по способностям, каждому по труду». И еще, что социалистическое общество должно стремиться к «всестороннему развитию каждой личности». А также: «свободное развитие каждого – гарантия свободного развития всех». Ничего такого я как-то не наблюдал у наших «советских» лидеров. А вот «Архипелаг ГУЛАГ» – это как раз изобретение «марксиста» Ленина, об этом очень ярко свидетельствуют его распоряжения и письма, опубликованные в 50-м томе (очевидно, и в других тоже). В этой связи нужно заметить, что если кто-то объявляет себя кем-то, то это вовсе не значит, что он этим «кем-то» является. Был ли Ленин на самом деле марксистом – большой, большой вопрос…

Да, я понял, почему эти «Известия» столько лет не издавались. И вот – попробовали, возобновили. Все – на виду. Стальные звенья. «Гвозди бы делать из этих людей».

А сейчас что же? Что у нас изменилось по существу? Что сделали-то с великой страной?

И по жестокой иронии судьбы в тот же день, что и «Известия ЦК», попался мне журнал «Огонек» с рассказами и статьей о Варламе Шаламове. И тоже с фотографиями. Этот мученик, отсидевший не один десяток лет в страшных сталинских лагерях, сумевший описать то НЕБЫТИЁ, прославившийся на весь мир рассказами о том кошмаре, почти не печатался при жизни на родине, а умер, хотя и «реабилитированный», – в доме для престарелых. В журнале была одна из последних прижизненных фотографий… Ослепший, оглохший, смертельно больной писатель, гордость Родины, стоик и мученик, сидит на убогой постели в том самом доме и протягивает руку к чашке с молоком… Как сопряглась эта фотография с теми «бескомпромиссными» лицами! Коварно сопряглась… Коммунизм, говорите? Светлое будущее? Ну-ну.

О чувствах тут говорить не приходится, как, разумеется, о чести, совести и других «буржуазных предрассудках». Но где же хотя бы элементарная вменяемость, где ощущение реальности?

Нет, у нас не страна дураков. У нас немало и умных людей. Но у нас ПРИОРИТЕТ ДУРОСТИ, вот в чем дело. Приоритета ума у нас нет, от него одно только горе. А вот дурость – милости просим, пожалуйста. Не думаю, что в других странах дураков меньше, чем в нашей. Как бы не так! Но сомневаюсь, чтобы где-то еще дураки пользовались таким режимом наибольшего благоприятствования, причем – особенно! – в «высших эшелонах власти»…

Страна ВЛАСТВУЮЩИХ дураков – вот что такое моя страна.

Но одного я никак не могу понять. Почему же мы-то им позволяем? Почему, поручая кому-то управленческую работу, мы фактически никак его не контролируем, позволяя не только не выполнять своих обещаний, свой долг, но унижать нас, обманывать, воровать и убивать? Даже за явно совершенные преступления мы самых главных своих «вождей» не судим. А вместо этого постоянно хвалим, что бы они ни сделали. Почему? Ведь «вожди» наши – такие же люди, как мы. Разве что спрос с них должен быть больше. Почему же мы так и норовим сделать их чуть ли не богами? За что?

Кончина Валентины Владимировны

Последний наш телефонный разговор был в ноябре.

А в декабре мне позвонил мой ленинградский друг, у которого я останавливался, когда ездил к ней, и телефон которого она знала. Он сказал, что Валентина Владимировна Бобрович умерла две недели назад. Его номер телефона нашли в ее записной книжке вместе с моим.

Никаких подробностей ему не сообщили. Сказали только, что похоронили ее с почетом и за счет предприятия, где она в последнее время работала – преподавала музыку и танец детям.

Потом я выяснил, что она заболела воспалением легких и умерла в больнице через неделю. От инфаркта.

«Поедем со мной, девушка!» (счастливый день)

(рассказ В.В.Бобрович)

Ноябрь на Колыме – месяц зимний. Правда, солнце еще восходит, но едва-едва приподнимается над лесом или над небольшими сопками. Морозов больших еще нет, а так, пустяки, градусов 20.