Ганс, видимо, тоже решил уже не продолжать разговора и засопел, повернувшись к стенке. А я лежал и мучился от мысли того, что мое путешествие в этот мир действительно бесполезное. Я не мог ничем помочь Красной армии. Я думал про это, и чем больше думал, тем больше понимал, что любая технология, которую я тут могу оставить, приведет к не меньшим, а к большим потерям. Да и не так уж и много было у меня с собой технологий, которые действительно могли бы помочь в этой войне. На внедрение любой новой технологии могли уйти годы. Ну, дал бы я, например, технологию по производству композитной брони по последнему слову техники из измерения Техно – кто бы ее тут смог использовать? Да, танк с такой броней, по сути, был бы неуязвим для орудий этого времени. Но сколько танков смог бы произвести СССР? Четыре или пять? Изменило бы это ход самой войны? Точно нет, но это могло бы изменить баланс сил после войны, и в лучшую ли сторону? Нужно ли давать СССР технологии? Вот с такими мыслями я и заснул…
Глава 7. Лейтхен
Утро было приятным. Давно я не просыпался в комфорте, хотя, конечно, время – очень относительная штука. Так-то разобраться, всего месяц я спал на шикарной эльфийской кровати, но это уже казалось каким-то далеким прошлым. А неделю назад я спал в сырой землянке, но после одной ночи в подвале мне казалось это комфортным. Все познается в сравнении, стоит один месяц проспать на хорошем ортопедическом матрасе, как ты к нему привыкаешь и начинаешь относиться как к само собой разумеющемуся, но стоит лишится его на короткое время и опять вернуться к нему, как начинаешь ценить этот самый матрас гораздо больше, чем ценил до этого. Вот и сейчас я проснулся и понял, что ни одна из частей моего тела не затекла, и я проспал всю ночь, не просыпаясь от того, что начинал болеть тот или другой бок. Хотя спал я всего лишь на древней пружинной кровати с небольшим полосатым матрасом, набитым ватой. Но события предыдущего месяца заставили меня ценить это как величайшее благо человечества. Открыв глаза, я увидел улыбающуюся Лейлу, и первое, что пришло мне в голову, – что я в эльфийском древе, и события последних дней – лишь кошмарный сон. Но потом я увидел в ее руках шприц и понял, что кошмар как раз и есть реальность и это не Лейла, а Лейтхен. А она пальцем показывала мне, что пора подставить ей мою уже исколотую несчастную задницу для очередного укола. Но, подчинившись, я получил очередную дозу витаминов, которые мой коммуникатор одобрил. А Лейтхен проделала ровно ту же процедуру с Гансом. Который, проснувшись, заулыбался, радуясь тому, что его разбудила Лейтхен. А она, сделав ему укол, повернулась и достала из низа тележки банку ветчины. Ганс аж вскочил от радости, схватив банку, но, прочитав надпись, он с удивлением поднял глаза на Лейтхен.
– Но это ветчина не из моего пайка.
– Да, Ганс, это из моего, я решила угостить вас немного, а вы, как выздоровеете, вернете мне из своего.
– Ммм, я верну Вам в два раза больше, милая Лейтхен! Вы спасли бедного Ганса от мучительной смерти в этом голодном краю.
– Ой, не надо преувеличивать, господин офицер, голодная смерть вам тут точно не угрожает.
– Вы просто не знаете меня, милая Лейтхен.
Лейтхен улыбнулась нам на прощание и вышла из палаты. А Ганс, счастливый, как никогда, сказал:
– Как же повезло ее мужу, такая красивая и милая девушка, такой на свете больше не сыскать. Как жаль, что сердце ее закрыто и ключик где-то на восточном фронте. Я бы вызвал его на дуэль.
От слов Ганса меня накрыло волной тоски. Да, где ты, моя Лейла, куда я убежал от тебя? Неужели бы не смог договориться с Элизой и быть только с тобой? Кого я обманываю? Тут же подумал я: устоять против чар Элизы я был не в силах. Даже сейчас, вспоминая ее прикосновения, меня пробивал тот самый электрический ток и мгновенная эрекция. Но сердце при этом ныло по Лейле. Интересно, я один такой идиот в мире, который любит одну, а хочет другую? Или есть еще?
Это все магия Элизы, оправдывал себя я. Все же все говорят: невозможно мужчине удержаться против ее магии. Или все-таки возможно? Но когда она провела по моей ягодице своей рукой, о чем я тогда думал? Где были все мои мысли? Да там же, чуть ниже ягодицы, они и были, причем все до единой. И о чем я тогда думал? Да гори оно все огнем, я хочу ее – и все тут. Единственный способ быть с Лейлой – это быть там, где не будет Элизы. А способа быть с Элизой просто не существует, как бы она ко мне ни относилась, я для нее не больше, чем морская свинка для хозяина. Что бы себе при этом эта самая морская свинка ни думала.
Я тяжело вздохнул от своих тяжких мыслей. А Ганс насторожился:
– Только не говори мне, что тоже влюбился в нее.
– Не в нее, Ганс, не в нее, я вспомнил свою жену, которая осталась дома. И понял, как я тоскую по ней. Я уходил – она была на 5 месяце беременности.
– О, как хорошо, Йежи, память к тебе возвращается. – Я не подумал, что Ганс воспримет мою сентиментальность как симптом выздоровления. Но слово не воробей, вылетело – не поймаешь. Все-таки нужно быть более острожным, если контрразведка начнет задавать мне вопросы про Краков, я точно ведь завалюсь. Я совершенно не знаю этого города и точно не знаю ни названия училища, ни событий последних лет. Поэтому легенду с амнезией нужно поддерживать целиком и полностью. Особенно нужно молчать при Гансе, вот уж у кого язык за зубами не держится. Стоило врачу открыть дверь в нашу палату, как он с ходу выдал:
– А наш Йежи-то на поправку идет. Вот жену вспомнил!
Врач внимательно посмотрел на меня и спросил:
– Это правда?
– И да, и нет. Просто, глядя на медсестру Лейтхен, я вдруг вспомнил, что у меня есть жена. Я вспомнил ее прикосновения и ее лицо. Она очень похожа на Лейтхен. Но больше я ничего не смог вспомнить.
– Понимаю, но давайте посмотрим, как у вас с моторикой. Голова кружится?
– Да, когда встаю, еще кружится.
Дальше шел стандартный набор тестов с пальцами, носом и пальцем врача. Врач с удивлением крякнул, когда я смог попасть пальцем по носу все разы и проследить за его пальцем, уже практически не теряя взгляд.
– Вы удивительно быстро восстанавливаетесь, за одну ночь такой прогресс.
– Это все ваши витамины B12 и С, – ляпнул я, опять не успев сообразить, что мне названия витаминов знать не положено. И брови врача это мне очень явно дали понять.
– Откуда вы знаете про эти витамины? Это ведь экспериментальный препарат, сейчас только проводим испытания.
– Да я спросил во время укола Лейтхен, и она сказала, что колет эти витамины.
– Ага, возможно, и действительно, что набор витаминов с введением внутримышечно ускорил ваше восстановление. Но все равно, молодой человек, вы идете на поправку намного быстрей вот вашего, например, соседа по палате. Он сюда поступил на неделю раньше, а по тестам вы от него на 2–3 дня всего отстаете. Не удивлюсь уже, если выпишем вас одновременно.
– Ну я просто, может быть, здоровый сам по себе?
– Ну, не иначе, других объяснений у меня этому нет. – У меня-то объяснения были, они были спрятаны под пластырем на моей левой руке. Мой сканер лечил меня, круглые сутки синтезируя в моей крови вещества, которые помогали мне восстанавливаться существенно быстрей. – Вы можете потихоньку гулять, но очень аккуратно и без резких движений. Весна наконец-то пришла в этом году, на улице просто чудесная погода. Выходите раз в день вместе с Гансом на улицу перед обедом.