– Ты что там, уснул?
– Да нет, замечтался, погода, весна – поплыл.
– А, понятно. Кто там плывет-то?
– Да кто ж его знает, кто там плывет.
Мы выглянули, из кустов лодка уже была в видимости, на ней плыл какой-то старый дед.
– А, понятно, это рыбак из местных, пойдем потихоньку, он нас видеть не должен. Он, скорей всего, тоже верши поставит и лодку тут сховает, а нам хорошо – чем больше лодок, тем лучше.
Мы тихонько ушли от берега и пошли в сторону отряда. Когда отошли, Петр рассказал:
– Я получил уже и канал, и координаты, и время связи. Это просто чудо какое-то. Сегодня в 18.00 будут переданы точные инструкции, так что нужно быстрей вернуться в лагерь, чтобы антенну растянуть. А наши-то, наши, видать, много партизанских отрядов-то, раз канал сразу держат. Я, главное, такой только передачу начал, а мне сразу, мол, уйти с линии, в 18.00 жди инструкций по частоте такой-то. Красота, видать, отлажено все. Вот только проблема одна есть, где нам взять седьмой том из собраний Ленина?
– А зачем тебе он?
– Да понимаешь, они передали: приготовите Л7, шифр они будут передавать по нему. Но где вот его найти? Может, Яша что придумает, этот хитрый жид что угодно может достать.
В общем, задумка-то была понятная, немцы слушали все, и потому открытым текстом общаться было невозможно. Ну и была у связистов своя кодировка. Передавали цифры, номер страницы, номер строки и номер слова. И обратная связь проходила точно так же. В качестве книги шифрования использовали полное собрание сочинений В. И. Ленина, которое должно, видимо, было быть у любого сознательного коммуниста.
Вернувшись в лагерь, мы передали о необходимости найти нам необходимую литературу Феодосию, он задумался и сказал нам спокойно принимать передачу, и все собрание он нам обещать не может, но седьмой том обязательно найдет к утру.
– Да шифровку-то я приму, я расшифровать ее не смогу, – жаловался Петр.
Петр ушел оборудовать приемную станцию, а я пошел пообщаться к Генделю. Зайдя в землянку, я обнаружил его отжимающимся от пола. Он, увидев меня в немецкой форме Лейтенанта, в непроизвольном движении вскинул руку вверх, но осекся, сообразив, кто перед ним.
– Я выполнил все, что вы просили, и прошу выполнить мою просьбу.
– «Да я думаю, завтра мы все устроим. Командир отряда разрешил нам провести дуэль.
– Скажите мне: как вас зовут?
– Алексей. – Мое имя для немецкого языка было тяжелым, и потому он произносил его как Алекс.
– Скажите, Алекс, кто Ваш учитель?
– Это слишком долго рассказывать, да и вы не поверите, как не верите в победу Красной армии.
– Ваш учитель немец?
– Нет, он даже не человек, – я был откровенным с Генделем, так как он был приговорен, даже если завтра он со мной справится, его все равно поставят к стенке, так как кормить его в отряде никто не будет.
– Как это не человек?
– Мой учитель – самый настоящий эльф.
– Вы шутите?
– Нет.
Я решил, что на сегодня хватит уже терроризировать бедного Генделя, у него и так уже начали вылезать глаза из орбит, и я вышел из землянки. Для чего я приходил? Позаниматься немецким? Нет, вряд ли, это был предлог. Посмотреть на противника? Как его тут посмотришь? Я пришел, чтобы подавить его морально, именно для этого. Мне стало неприятно от этой мысли, что я, в общем-то, пользуюсь, может быть, не совсем честными приемами ради победы. Но тут же я нашел себе оправдание: сколько честных воинов я встречал в своей жизни? А сам Гендель сильно был честный, когда резал по одному партизан из подвала себе на потеху? Какой был шанс встретить серьезного противника?
Хотя ребята могли провернуть операцию и без меня, если бы Гриша простоял с минуту, махая саблей, как я поначалу, они точно так же смогли бы окучить двух солдат. Так что в чем-то Гендель, конечно, рисковал, но скорей от собственной мании величия, нежели чем от благородства.
Вечерело, в лагерь начали возвращаться отряды с поживой, самой ценной, по словам Григория, были ящики с патронами.
– Два полных ящика патронов для шмайсера – это просто замечательно.