— Манекен? — удивился он и хотел еще что-то спросить, но увидел, что Тай Вея вот-вот стошнит. Он быстро ткнул пальцем в мусорную корзину на полу.
Слегка смущенный, Тай Вей отпил несколько глотков воды и откашлялся. Потом, делая вид, что ничего не произошло, заметил:
— Черт, я слишком быстро ем.
Фан Му промолчал, смерив его насмешливым взглядом. Тай Вей, похоже, рассердился.
— Какие ж вы все, студенты, хлюпики! Я слыхал, в ту аудиторию теперь никто и заходить не хочет. Ну еще бы — номер четыреста четыре, на четвертом этаже… С таким количеством четверок неудивительно, что она оказалась несчастливой![17]
Фан Му, улыбнувшись, снова спросил:
— Так, значит, манекен? Какой именно? Где фотографии с места преступления?.. — Но вдруг, без всякой причины, подскочил на ноги с возгласом: — Погоди! Что ты сейчас сказал?
Застигнутый врасплох, Тай Вей слишком быстро проглотил воду и зашелся резким кашлем. Фан Му яростно заколотил его по спине, продолжая повторять:
— Что, что ты сейчас сказал?
— Что я сказал когда? — выдавил из себя Тай Вей, с трудом отдышавшись. — Ты меня до смерти, что ли, хочешь перепугать?
— Вспомни, — настаивал Фан Му. — Что ты только что сказал — про цифру четыре?
— А, это! Ну, я сказал… четвертый этаж, номер четыреста четыре. Что не так?
Фан Му не ответил; он уставился в угол комнаты, весь уйдя в свои мысли.
Тай Вей растерянно наблюдал за ним. Потом заметил, что Фан Му едва слышно бормочет: «Один, два, три, четыре…»
Он уже собрался поинтересоваться, в чем дело, но тут Фан Му развернулся и заговорил.
— Тай Вей, — медленно произнес он со странным блеском в глазах, — дела надо объединять. Это номера.
— Какие номера?
— Я совершенно уверен, что эти убийства совершил один человек, потому что на каждом месте преступления он оставил номер. Но номера относятся не к жертвам, а к последовательности преступлений. На данный момент произошли убийства с первого по четвертое.
— Я не понимаю.
— В убийстве первого июля студенту отрезали руки — что ты о нем помнишь?
— Про то дело я мало что знаю. Кажется, он был вратарем в футбольной команде.
— Какой обычно номер у вратаря?
— Понятия не имею. У Бартеза, француза, кажется, шестнадцатый. — Тай Вей запомнил номер вратаря в тот день, когда Фан Му едва не стал жертвой Ма Кая, потому что все в дежурке смотрели матч.
Фан Му воскликнул:
— Первый! Обычно у вратаря номер первый. И я точно знаю, что Цю Вейцзянь играл под первым номером, потому что сам присутствовал на траурной церемонии с его формой.
— Первый… Теперь понятно. Убийство в госпитале было совершено в палате наблюдения номер два. Это второе преступление. А что насчет третьего? — Тай Вей задумался, почесывая затылок.
Но Фан Му уже знал ответ.
— Коробка, в которой доставили домой труп девочки. Ты помнишь, как она выглядела?
— С логотипом «Адидас»? — сказал Тай Вей, не понимая, куда он клонит. — А что в ней особенного?
— Три лепестка, — ответил Фан Му, горько улыбнувшись. — Мне следовало заметить это гораздо раньше.
[17] На китайском число четыре произносится почти так же, как слово «смерть».