Феникс: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Да… Эмма, слышишь меня? – Дрейк прижал наушник указательным пальцем правой руки, желая отчетливо уловить каждое слово своей подруги.

– Я тебя прекрасно слышу, можешь так не кричать. Ну-с… как хорошо ты справляешься с поиском ключа от комнаты?

Видать блондинка уже уловила суть того, что необходимо было найти, пока ее друг находился в состоянии ступора из-за невозможности действовать дальше.

– У меня большие проблемы, – пожав плечами и потерев глаза, которые с непривычки начали чуток подщипывать, Дрейк принялся рассказывать о навалившейся на него беде. – Как только я вошел в комнату, я остался без света.

– Понимаю. Это такая задумка.

– Да, но было бы все так просто… в моем фонарике сели батарейки, то есть я вообще остался без какого-либо источника света.

Немного затерявшись во времени, раздумывая над словами друга, Эмма ответила:

– Как же ты тогда будешь обследовать свою комнату?

– С твоим фонарем все нормально?

– Да, – в какой-то степени жалостливо ответила блондинка. – Было бы хорошо, если бы я сейчас смогла спуститься вниз и достучаться до смотрителя, чтобы тот устранил твою проблему. Это уже провал самих организаторов! Как тут можно получать наслаждение от игры, если случаются казусы вроде этого?

Дрейк никак не мог перебить свою подругу, которая возмущалась еще очень долго. Он попытался обрисовать девушке всю обстановку, в которой находился. Блондинка сразу смекнула, что ей необходимо выбраться из темного логова и спасти своего друга.

– Значит так, Эмма, работаем как обычно – я твои мозги, а ты мои руки, которые будут делать то, что я скажу, и глаза, которые будут моей опорой из-за случившегося положения.

– Так точно, сэр!

– Расскажи, что ты видишь в своей комнате.

Эмма осветила каждый уголок помещения, которое стало для нее тюрьмой на довольно короткий срок, зависящий от ее шерлоковских возможностей, и принялась докладывать обстановку Дрейку:

– Что ж… Я не могу тебе сказать, для чего именно предназначалась эта комната, но в ней все довольно обыденно. Но это точно не спальня! В ней нет кровати. Зато стоит тумбочка, большой платиной шкаф и кожаный диванчик с торшером рядом.

– Теперь стоит подумать над тем, чему следовать дальше.

– Думаю, я пока осмотрю тумбочку.

Не дожидаясь ответа или какого-либо указания с той стороны провода, белокурая девица уверенным шагом поспешила к подкатной тумбе, вмещающей в себя три ящика. Данный вид мебели, предназначенный для размещения личных вещей, документов или прочих подобного рода вещей, был выполнен из весьма прочного деревянного материала, поскольку на нем сложно было заметить хоть малюсенькую царапинку, хотя этот вспомогательный вид декора простоял в поместье уже приличное количество лет.

Дернув за ручку самого верхнего ящика, девушка не добилась желаемого успеха. То же самое произошло и с последующим шкафчиком. А по принципу исключения, надежда оставалась на последний, третий ящичек. И по велению Эммы, по ее хотению, он в действительно открылся. Нисколько не мешкая и не давая лишним минутам пропасть зря, блондинку осветила светом фонаря содержимое этого шкафчика и потянулась рукой за первой лежащей вещью. На самом деле эта тумбочка вмещала в себе не такое уж и большое количество сокровищ. Первым, к чему рука Эммы непроизвольно потянулась сама, оказался старинный документ по оформлению договора на покупку данного рода недвижимости. Следовало предположить, что это принадлежало первому хозяину поместья – Тому Холлу, причем его же имя и фамилия были вписаны в графу «покупателя».

Осторожно положив данный документ на саму тумбочку, Эмма потянулась ко второй вещи, находящейся в третьем ящике – к наручным часам с браслетом, по виду которых можно было сразу догадаться, что основой их материала являлось чистое золото. Тут и экспертом быть не надо было, чтобы понять, насколько данный предмет походил на настоящую реликвию. На обратной стороне циферблата удалось прочитать название фирмы, которая выпустила данный образец украшения – «Borel Fils&Cie». Эмма сразу припомнила, что слышала о такой компании во время одной из телевизионных передач, и знала, что это швейцарская фирма, которая была основана в Ньюхетеле в 1856 году инженером Эрнестом Борелем, чья фамилия красовалась в названии самой компании. Вернувшись к просмотру тех самых часов, которые девушка держала в своих руках, ей бросились во внимание тонкие стальные стрелки синего воронения, и малая секундная стрелка находилась в положении цифры 7.

Конечно, злобных помыслов у Эммы никак не возникало, однако держать в собственных руках подобное сокровище было для нее очень волнительно, ибо отвечать за их пропажу, скорее всего, ей пришлось бы головой.

Положив наручные часы поверх документов, которые уже находились на крышке тумбочки, белокурая девица устремилась за третьей, кажись, личной вещью мистера Тома Холла – за записной книжкой. Это казалось изрядно интересной частицей имущества богатого владельца поместья, поскольку в ней однозначно хранилось что-то касающееся его семейства, членов которой ему удалось застать на протяжении всей его жизни. Эмма отстегнула заклепку блокнота в черном кожаном переплете и принялась к чтению изложенной в письменном варианте информации. Пролистывая одну страницу за другой, девушка не натыкалась на что-либо очень интригующее, поскольку первые 20 страниц в действительности походили на обычное расписание дней – что сделать, куда сходить, для чего подготавливаться и так далее. А вот с середины началось что-то вроде дневника. Мистер Том Холл делился своими переживаниями, потрясшими всю его семью. К ним относились и смерти двух его девочек… О первом несчастье владелец блокнота выразился следующим образом:

«Я не помню, когда в своей жизни имел возможность испытывать эмоции сродные с наисильнейшей болью и тотальным уничтожением. Это был роковой день для меня и моей любимой жены. Мы потерпели полнейший крах! Всего за незначительный срок мы потеряли самое дорогое сокровище, которое имели в своей жизни – наше милое дитя, нашу прекрасную дочку Сару… Ее изумрудного цвета глаза мелькают передо мной по сей день. Мне становиться трудно дышать, когда в разговоре всплывает ее нежное имя…

Я опечален видеть свою жену в увядшем настроении. Я уже и забыл, когда в последний раз видел ее наипрекраснейшую улыбку и когда в последний раз слышал от нее хоть какое-нибудь ласковое слово. Она перестала быть счастливой, какой была раньше… Также перестал и Я!

Первое время мы не смогли сомкнуть глаз. Мы просто находились в своей постели и не могли изменить свой настрой. Я все время держал жену в своих руках… Она плакала… Очень часто… Мое сердце разрывалось изнутри, когда моя любимая не молвилась со мной ни единым словом!

Я не могу забыть тот ужасающий момент – из плачущей и смеющейся кокетки моя дорогая малютка Сара превратилась в белую куклу, чье сердце перестало биться навсегда. Ее маленькое хрупкое тельце не подавало никаких признаков жизни и перестало дышать.

Мы потеряны… Но продолжаем жить ради своего драгоценного Эндрю. Я делаю все, чтобы обеспечить своему сыну самое лучшее! Несмотря на то, что мой мальчик точная копия Сары и его черты лица схожи с ее, моя жена начала одарять своего сына настоящей теплотой, лаской и материнской заботой!»

В какую-то долю секунды Эмма ощутила на своих пылающих щеках жгучие слезы. Ее тронуло чистосердечное признание с виду самоуверенного, а изнутри добрейшего души человека. Все же для любого родителя самым горьким и страшным будет потеря собственного ребенка. Конечно, девушка сама не имела детей, чтобы до конца понять все переживания, которые рылись в сердцах Тома Холла и его жены, но на секунду представив, что случилось бы с ее родителями, если бы ее вдруг не стало, слезы сами наворачивались у нее на глазах.

Желая поскорее избавить от подобного рода эмоций, блондинка вытерла выступившие слезы рукавом своей облегающей по фигурке кофты. Продолжая проникать в суть всех написанных Томом Холлом изложений, Эмма периодически натыкалась на обычные описание бытового типа. В них владелец поместья рассказывал об очередном прожитом дне без малейшей важности события.