Купол надежды: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Да, это оказался Спартак. Я все-таки обернулся.

Он стоял смущенный и даже робкий. Я помню милого потешного мальчонку — „Карапузяку“. Он округлял черные удивленные глазенки и без всякого повода смешно и тоже удивленно поднимал плечики. А сейчас в плечах он — косая сажень.

Метель улеглась. Заря погасла и не скоро зажжется вновь. Небо сверкало мириадами звезд, собранных в чужие созвездия. Мы со Спартаком как-то признались друг другу, что знаем только Южный Крест.

— Никак не привыкну к этим созвездиям, — сказал он.

— Что созвездия! — усмехнулся я. — Привыкать к другому приходится.

— Разве ты еще не привык? — сказал Спартак и замолчал, не решился напомнить, как часто отвергались мои идеи.

А он прав, хоть и промолчал! Часто, ох, часто уходил я, если не осмеянный, то непонятый.

— К этому нельзя привыкнуть, — сказал я, но имел в виду совсем другое, имел в виду, что нельзя привыкпуть к тому, что твой собственный сын идет против тебя.

— Так это ж закон природы! — воскликнул он.

Неужели он понял скрытый смысл моих слов и ответил тому, что не сказано?

Если бы Ревич присутствовал при нашем разговоре, он с еще большей убежденностью стал бы доказывать, что я гуманоид, а Спартак сын гуманоида, умеющие общаться друг с другом и без помощи слов.

Но мы пользовались словами, пользовались!

— Модель — это хорошо, — сказал я. — А романтика прекрасна! Но, как и все прекрасное, способна ослеплять.

— Разве я ослеп? — почти обиделся Спартак. — Я все в ней вижу. Молода она еще.

Конечно, молода! Но это не случайно, что он совмещает понятие романтики с ней, со своей Тамарой, которая еще молода. Да и он сам еще молод.

— Я не хотел задеть тебя, отец. Насчет работы в дни ветров — это у тебя здорово получилось! Так нам и жить. И вообще… ты же знаешь, как я верю в тебя.

— Я увидел это сегодня, — горько усмехнулся я.

— Ты сердишься на меня? Я попросил бы тебя простить меня, если бы…

— Если бы?

— Если бы ты в самом деле признал мою вину.

Что ответить ему? Что он читает мои мысли? Что я не виню его и только делаю вид, будто обижен?

Может быть, это понимание и есть закон природы и не в том, что отцы против детей, а в единстве их цели его смысл? Иначе как осуществлять эстафету поколений?

Я молча пожал Спартаку руку выше локтя».

Глава третья. ЗЛОРЕВИЧ

Как говорили институтские остряки, и. о. директора профессор Ревич правил в институте не железной рукой, а золотой улыбкой, обнажавшей его искусственные зубы.

При Анисимове не было у академика более рьяного последователя, чем Ревич. Этим наряду с несомненными организаторскими способностями и военными заслугами Геннадия Александровича и объяснялась передача ему руководства институтом.

Со времени перехода из лаборатории «вкуса и запаха» наверх, в директорский кабинет, Ревич заметно охладел к диссертации Аэлиты «Использование биологических систем для определения состава ароматических веществ».

Статья под двумя именами Толстовцевой и Ревича, вернее Ревича и Толстовцевой, была опубликована, кандидатский минимум Аэлитой блестяще сдан, но Геннадий Александрович оттягивал защиту. Возможно, что руководство диссертантом для нового директора выглядело мелковато наряду с задуманной им перестройкой института, переводом его на рельсы чистой науки, что, как он говорил, определялось академическими целями.

Ревич осуществлял свой замысел так решительно, словно не временно замещал директорский пост, а пришел в институт выводить его из прорыва.

Многие научные сотрудники, которых Анисимов считал перспективными учеными, ушли «по собственному желанию», вняв недвусмысленному совету Ревича, сдобренному золотой улыбкой.