Доктор Стилл пожал плечами:
— Что бы это значило, профессор?
— Разве здесь не ясно сказано? — сердито спросил О'Скара.
— Все ясно, наш новый почтенный председатель! Давайте указание летчикам вылетать.
О'Скара встал и направился к кабине пилотов.
Доктор Танага, узнав о болезни Броккенбергера, тотчас пошел к нему.
Но долго не мог дозвониться. Дверь в нарушение местных обычаев была заперта.
Наконец сенатор появился, встретив врача отнюдь не приветливо:
— Неужели в этом паршивом месте нельзя даже занемочь от той дряни, которой нас потчевали?
— Извините, сэр. Я врач. И хотел бы оказать вам помощь. Позвольте вас осмотреть.
— Какой еще осмотр? Надеюсь, я могу пускать в предоставленную мне квартиру людей по своему выбору?
— Конечно, сэр. Извините. Но мы обеспокоены состоянием вашего здоровья.
Японец был чрезвычайно настойчив. Несмотря на сопротивление сенатора, Танаге все-таки удалось осмотреть его, прощупать объемистый живот, взглянуть на язык.
Дальнейшие действия одного из трех директоров Города-лаборатории казались странными. Танага вихрем вырвался из квартиры сенатора и вбежал в дверь напротив, где Мария, жена Педро, возилась с ребятишками.
— Телефон! Скорее телефон!
— Господи Иисусе, пресвятая дева Мария, — прошептала испуганная женщина, отступая и показывая на аппарат.
Танага сорвал трубку:
— Задержать самолет во что бы то ни стало! Говорит директор Танага. Что? Уже взлетел? Извините. Нет, не надо возвращать. Передайте мой приказ на борт. Выбросить в море чемодан сенатора Броккенбергера. Извините, я знаю, что говорю. Выполняйте. Дипломатических осложнений не будет. Пусть найдут желтый саквояж. Я видел его у сенатора, когда встречали комиссию. Пусть найдут и как можно скорее выбросят.
Мария стояла, прижав руки к груди и шепча молитвы.
И не успел еще Ту-144 набрать высоту, как в пассажирском салоне начался обыск.
Профессор О'Скара, узнав, что летчики ищут желтый саквояж сенатора, поморщился.
— Я не уверен, доктор Стилл, — сказал он своему спутнику, — что на правах председателя комиссии ООН должен допустить такое обращение с частной собственностью без решения суда и ордера на обыск. И кроме того, задет престиж сенатора!
— Полноте, — отмахнулся Стилл. — Эти люди знают, что делают. Видимо, у них серьезные основания. И мы ведь с вами недавно были свидетелями, как в океан сбросили более значительный груз.
— Так ведь то же была бомба! Бермудский треугольник!
— А здесь летит комиссия ООН, которая в предыдущем составе погибла именно там.
Обыск продолжался. Но все было значительно сложнее, чем предположение, что террористический прием будет прежним.
Командир самолета радировал, что багаж сенатора на борт лайнера не доставлялся и нигде там не обнаружен.
Мария видела, как в квартиру напротив, к Броккенбергеру, вошли Спартак с Остапом.
— Да поможет им пресвятая дева, — прошептала она.
— Чем обязан? — недружелюбно осведомился при виде их Броккенбергер. — Я болен и принимать никого не могу.