— Дело в том, что диспетчер был молодым парнем, плененным красотой Шали Чагаранджи, а она, ожидая вас, в волнении ходила около самолета. Диспетчер же любовался ею в бинокль.
— Даже это установили? Поздравляю.
— Не только это, но и то, что Шали Чагаранджи обрадовалась, увидев посыльного с чемоданом, а диспетчер рассмотрел и его.
— И что же? — с наглой улыбкой спросил Смит.
— Диспетчер увидел, что толстяк хромал и у него был подбит глаз. Так кто это был?
— Оставьте меня в покое, господин частный детектив! Я не обязан знать, кто дерется в вашем прославленном подледном раю и ставит друг другу фонари под глазами.
— Мне вполне достаточно этого вашего подтверждения, — сухо закончила я.
— Я ничего не говорил вам, ничего не показывал! — заволновался Смит.
— Ничего, кроме того, что записано моим магнитофоном.
— Вы не предупредили меня об этом!
— Я думаю, что вам еще представится возможность давать показания следственным органам на континенте.
— Не думаю, не думаю, мэм. Едва ли ваши руки дотянутся дотуда.
Я вернулась в Город Надежды. Теперь предстояло найти хромого толстяка с подбитым глазом.
За все время существования Города Надежды у нас не произошло ни одной драки. Доктору Танаге не было известно ни об одной травме за эти дни. Я оказалась в тупике».
Глава девятая. КЛИНКИ РЖАВЕЮТ
«Я ничего бы не добилась, если бы не Спартак с Остапом. Они с воодушевлением решили помочь мне.
Нашелся человек, который все знал. Это был наш знаменитый кулинар „маркиз де Грот“.
Его привел ко мне Остап:
— Клевое дело: „последние известия“, „светские сплетни“, „утиное стадо для западных газет“ — и все это нормально в одном лице, вернее, личике с усиками. Рекомендую, „маркиз де Грот“, который все знает. Дай тете ручку.
„Маркиз“ смущенно улыбался:
— Мсье Остап слишком преувеличивает мою осведомленность, мадам. Я лишь кое-что слышал и кое-кого видел.
— Кто он? Приведите его ко мне.
— Если позволите, мадам, мы приведем к вам одну даму. От нее вы узнаете больше, чем от прихрамывающего толстяка с подбитым глазом, ибо глаз ему подбила именно она.
— Балдей не балдей, а похоже, что это так, — глубокомысленно заключил Остап. — Ждите нас с Марией. Крутанем с пол-оборота.
Мария пришла робкая, сконфуженная, в черной мантилье. Когда-то красивое лицо ее осунулось. Она заговорила страстно:
— Да заступится за меня пресвятая дева! Не выгоняйте нас из Города, сеньора. Я не могла поступить иначе. Я расскажу вам все как на исповеди, если господа оставят нас одних.
— Зажигать фонари под глазом, должно быть, дело дамское, придется нам, маркиз, топать ножками, пока не позовут.
Это была Мария, жена Педро, которых повстречал в Южной Америке Николай Алексеевич.
Едва мы остались одни, Мария расплакалась:
— О сеньора, да защитит вас пресвятая дева, мы так преданы вам, так преданы! И, если бы он не сказал так о вас, которую мы все чтим, у меня рука не поднялась бы.