— И я должен уверить, что на стенах квартир нет потеков, на полу ручейков?
— Конечно. Ведь лед защищен изнутри от тепла охлаждающими панелями.
— Это как понять: греющие и охлаждающие панели соприкасаются?
— Совершенно верно. Энергия дает нам и тепло и холод.
— Единство противоположностей, как говорят у вас, марксистов.
— Я вижу, вы изучали философию!
— Вашу страну, мэм, которой не перестаю восхищаться.
— Как я рада вам, мистер Смит!
Я была тогда искренней! Но теперь стыжусь этих слов!
Журналист насторожился и даже положил руку на воображаемую кобуру:
— Что это, мэм? Атака?
Навстречу бежала толпа людей.
— Нет. Это всеобщая утренняя зарядка. Каждый житель города пробегает утром по два-три километра.
— Я знаю своих коллег-газетчиков, которые не преминули бы написать, что их гонят… как это сказать по-русски… нагайками.
— Они сами бегут. Скажите своим коллегам, что они делают это для собственного здоровья.
— И кто так придумал, мэм? Отменить автомобили, бегать… как в каменном веке, подобно нашим великолепным предкам!
Неторопливо бегущие люди поравнялись с нами, приветствуя гостей поднятием руки.
— Так рекомендовал японский доктор Танага, один из наших трех директоров. Он доказывает, что человек остался похожим на своего пращура, который состязался в беге с оленем, силой с медведем. И мы не изменимся коренным образом в ближайшие столетия. И чтобы быть здоровыми, надо двигаться. Потому жители города выбирают себе квартиры не вблизи работы, а вдали от нее. Право-право!
— Сюрприз за сюрпризом! Почему же?
— Помните Шуберта? „Движенье счастие мое, движенье!“
— Ну, мэм, всякого другого репортера вы бы уже убили своими сообщениями. Но я выживу, чтобы воспеть вашу сказку! Кстати, мэм, ваш первый муж и мой старый друг Джордж, кажется, здесь?
— Да. Юрий ведает биофабрикой. Думаю, вы увидитесь с ним на „пире надежды“.
— О'кэй! Но почему „надежды“?
— Мы надеемся на торжество разума. Что человечество будет жить в грядущем, не уничтожая ни само себя, ни среду своего обитания, ни источников питания.
— О, я приду на пир с „надеждой“, — отозвался журналист».
Глава четвертая. «ПИР НАДЕЖДЫ»
«Я сбилась с ног, готовясь к приему наших гостей из ООН.
Мы с Николаем Алексеевичем выбрали местом для „пира надежды“ ледяной зал директората Города-лаборатории.
Стены самого большого помещения в Гроте словно еще раздвинулись. Это постарались Спартак с Остапом. „Синтез рациональности и озорства“. Они так усовершенствовали освещение, что огни люстр многократно отражались в стенах, будто сделанных из горного хрусталя.
Гостям предлагалась жареная „баранина“ с „картофелем“, паштеты из „дичи“, „телячьи“ отбивные с „картофелем“-пай, „осетрина“ в сухариках.