Во мне бушевало пламя, от желания поцеловать ее, но я боялся, что не смогу остановится. Я был уверен, что поцеловав ее, мне будет мало, и я захочу больше. Всю ее.
— Ты такой красивый, — сказала она проводя своими тонкими пальчиками по мое скуле.
Как только я собрался с силами. Решил ее поцеловать, она оттолкнула меня.
— Что-то мне не хорошо.
Пока я пытался понять ее слова, ее уже выворачивало на мою обувь. Я аккуратно собрал в кулак ее волосы, что бы она их не запачкала и молчал. Не думаю что она вообще сейчас в восторге от того что я рядом. Мы стояли так, пока не закончились спазмы, и ее не перестало тошнить. Она выпрямилась, пошатнувшись, вытирая рот тыльной стороной руки. Ей было стыдно, я это понял, когда она из-за всех сил старалась не смотреть не в глаза. Я схватил ее за талию, помогая дойти до столика, который находился на другой стороне бассейна.
— Посиди тут, я сейчас принесу воды.
Не дождавшись ее ответа, я помчался на кухню, расталкивая людей. Добравшись до холодильника, я достал бутылку холодной воды. Уже поворачиваясь в выходу, заметил Джареда недовольно несущего на своих руках спящую Мэнди.
— Она совсем в отключке, ты отвезешь ее домой?
Я не знал, что связывала этих двоих, и мне стало немного не по себе за то, что Мэнди могла каким-то образом пострадать. Но она держал ее в своих руках, как будто она самое дорогое, что у него есть.
— Отнесу ее в мою комнату, это единственная комната, которая закрывается на ключ и туда никто не зайдет. — Сказал он уставшим голосом-Фу чувак, что у тебя с кроссовками?
Он скривившись смотрел на мою обувь.
— Ева.
— Твою мать они, что вообще не умеют пить? — Мэнди что то пробубнила себе по нос, от чего Джаред с такой заботой в глазах улыбнулся смотря на нее сверху.
— Слушай, ты может отвести Еву домой, а то Мэнди потом, все дерьмо из меня выбьет, за то, что не позаботился об этом.
— Конечно. — коротко сказал я.
Я никому бы не позволил прикасаться к Еве, тем более в таком состоянии. Не знаю почему, но я чувствовал связь с этой девушкой. Я понимал, что мы знакомы всего немого, да особо у нас и не было времени узнать друг друга, но во мне отчаянно боролись чувство собственности и здравый смысл. Уже тогда, стоя возле школы, когда впервые увидел ее, я понял, что она будет моей. Дед всегда мне говорил, если рядом с девушкой ты начинает вести себя как сопляк, значит она достойно того, что бы за нее бороться. Мой дед был с твердым характером. Стойкий. Сильный мужчина. Но рассказывая о бабушке, он становился мягким. Он менялся даже от воспоминаний о ней. И я чувствовал, что Ева достойна моей борьбы, даже с самими собой.
— Спасибо чувак, я у тебя в долгу, — сказал он поднимаясь по лестнице.
Я вышел на задний двор, где сидела Ева. Когда она подняла голову в глазах загорелись искорки, она вздохнула со облегчением и улыбнулась. Серьезно? Она думала, что я ее бросил, тут, среди толпы незнакомых людей? Она как меленький котеночек сидела тихонько скукожившись, от того как ей плохо.
— Вот, держи, — открыв бутылку протянул ей.
— Спасибо. — прошептала она смотря на меня своими огромными зелеными глазами.
Трясущейся рукой она схватила бутылку, поднося ее к губам. Я стоял напротив, наблюдая за ней, сгорая от желания оказаться на месте этой чертовой бутылки. Я хотел коснуться ее пухлых губ. Хотел почувствовать на вкус ее кожу. Запустить пальцы в ее мягкие волосы. Я мог часами фантазировать о ней, но не одно прикосновение к ней не способно сравниться с пустыми фантазиями. Я бы болен ею. Я хотел, целовать каждый гребаный кусок земли, по которой она ходила, я готов сделать для нее все.
— Пойдем, я отвезу тебя домой., — сказал я, беря ее за маленькую холодную ладошку.
Ее пальчики крепко обхватили мою руку. Она встала, оттягивая свои короткие шорты, то ли от холода, то ли от того, что она стеснялась, что они такие короткие. На улице был октябрь и вечером, уже становилось довольно прохладно. Я быстро развязал толстовку, болтающуюся на бедрах.
— Одень, ты замерзла, — протягивая ей толстовку сказал я.
Ева удивленными глазами посмотрела на меня, как будто я отдаю последнее, что у меня есть.
Она аккуратно взяла ее из моих рук. Не упуская момента прикоснуться к ней, я помог ей одеть ее. После того, как она оделась, она поправила свои растрепанные волосы и посмотрела на меня из под опущенных ресниц. Я стоял как вкопанный, кажется, даже не дышал. Для полной картины, мне надо было еще пустить слюни. Я готов на все, что бы каждый день видеть ее в моей одежде. Толстовка ей была настолько велика, что доходила до середины бедра, прикрывая ее шорты. Она была прекрасна. Еще никогда в жизни я не видел такой красоты. И эта красота, моя. Будет моей.
Она улыбнулась. Когда я протянул ей свою руку, она колебалась несколько секунд, затем решительно глядя мне в глаза, вложила свою ладонь в мою. Ведя ее через толпу людей к выходу, я крепко сжимаю ее маленькую руку, боясь, что отпустив ее, я потеряюсь эту связь, это тепло, что зарождается в груди, когда Ева рядом.
— Садись, — сказал я открывая перед ней пассажирскую дверь, приглашая ее.
— Я совсем забыла про Мэнди, — сказала она, пятясь в дому.
Схватив ее за талию, я прижал ее к себе.