Стена: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Ресторан был отделан со вкусом, в безупречном японском стиле. С потолка на длинных подвесах свисали неяркие светильники, стены были обтянуты светлой тканью, закрепленной деревянными брусками. Людей было довольно много, но шума не ощущалось. Играла негромкая музыка их тех, что создают приятный фон для разговора, но ни одну мелодию потом ни за что не вспомнишь, и, сливаясь с приглушенным гулом людских голосов, она будто обволакивала теплым липким красноватым туманом, расслабляющим и успокаивающим, как горячий ароматный глинтвейн и теплый клетчатый плед у тихо потрескивающего горящими дровами камина в долгий зимний вечер… Повинуясь этой музыке, я погрузился в какие-то приятные воспоминания, неторопливо наслаждаясь горячим эспрессо. Теплая волна ощущений из прошлого захватила меня в свой нежный плен. В памяти быстро сменяли друг друга приятные образы, возникая и тут же исчезая, как метущиеся тени от пламени, но я даже не пытался их поймать, довольствуясь теми чувствами, которые они оставляли после себя.

Через некоторое время за столиком появились девушки – я и не заметил, как они подошли. Некоторым усилием я вернул себя из вязкого моря памяти обратно за столик ресторана, обнаружив свое тело вальяжно развалившимся на удобном диване, с полупустой чашкой кофе в руках. Прошло, видимо, всего каких-то пару минут – в кубических свечах только начинал плавиться воск, образуя блестящий водяной кружок у подножия оранжевого столбика пламени.

Я слегка улыбнулся, когда Сандер представил нас друг другу; девушки кивнули в ответ. Одна из них села рядом с Сандером, другая – через столик напротив меня. Я поставил чашку с недопитым эспрессо на стол, откинулся на спинку дивана и принялся неспешно их разглядывать.

Девушку напротив звали Настей. Она, как я понял, была предназначена Сандером для меня. Ощущая, видимо, как и я, неловкость подобной ситуации, Настя сидела прямо, не опираясь на спинку, положив ногу на ногу, опустив глаза и держа себя правой рукой за локоть левой, твердо упершейся в сиденье дивана; я про себя удивился, неужели она не ощущает неудобство своей позы. Настя была довольно красивой, ухоженной брюнеткой с прямыми волосами, темно-карими глазами, четко очерченными линиями ресниц; тонкий аккуратный чуть вздернутый носик вел взгляд к накрашенным темной помадой губам. Я задержался на них подольше. Губы как губы, вроде бы ничего особенного, не тонкие, но и не чересчур полные, их очертания казались идеальными. То есть вот если бы существовала идеальная форма губ, подумал я, то она была бы именно такой, как у этой девушки. Я не испытал по этому поводу никаких эмоций, просто вдруг пришло в голову. «Да, у этой девушки идеальные губы», – отметил я еще раз и перевел взгляд на ее шею. Шея как шея, тоже вроде ничего особенного… И грудь вполне средняя… Вполне обычные худенькие плечи… «Идеал среднестатистической девушки», – подумалось мне. То равновесие, некое среднее положение, к которому стремится большинство женщин. Настя как раз попадала ровно в этот идеал. Таким женщины завидуют, а мужчины… мужчины не обращают внимания. Как ни крути, глазу не за что было зацепиться в ее внешности: все в ней было слишком «средним». Я опустил глаза, и через секунду поднял их на девушку, присевшую рядом с Сандером.

Марина – так ее звали – была прямой противоположностью своей подруги. Вернее, так мне почему-то показалось. Хотя, рассмотрев ее внимательнее, я понял, что это не совсем так – по всем параметрам она казалась практически таким же среднестатистическим идеалом, как и Настя. И все же в ней было что-то другое. Что-то, отчего мое сердце тут же напомнило мне о своем существовании, застучав в ушах бодрыми толчками. Я смотрел на нее не отрываясь, лишь изредка на автомате отпивая по глоточку из чашки с эспрессо. Время сплющилось в тонкую лепешку, так что успела высохнуть парочка небольших океанов – или это были лишь капли кофе на блюдце, – а я все смотрел. Она была… особенной. Когда она говорила что-то, мне казалось, что я вижу, как колеблется воздух в такт ее словам; ее улыбка проникала глубоко-глубоко, всколыхивая какие-то давно забытые ощущения тепла, самого нежного в мире тепла и света; в движениях ее рук была некая врожденная грация, и казалось, что вот именно так, так и должна двигаться, говорить и выглядеть моя девушка, лучшая для меня девушка, единственная по-настоящему моя девушка, как будто я всю жизнь это знал, и вот наконец убедился воочию, как этот образ воплощается в живое существо, сидящее в каком-то метре от меня, отгороженное лишь эфирной стеной моего внутреннего мира и слоем мутного воздуха. Мне казалось, что я знал ее всегда, что ее трехмерное анимированное изображение было намертво впечатано в карту моей памяти с четкой инструкцией: «это то, что тебе на самом деле нужно, пойди и возьми это, иначе твоя жизнь потеряет смысл». Будто теперь я ее просто вспомнил. Я смотрел на нее – она с кокетливо-довольной улыбкой и опущенными вниз глазами слушала, что шептал ей на ухо Сандер, – и понимал: эта девушка должна быть моей. Или я должен уйти отсюда немедленно, третьего не дано. Я не знал, что именно вызвало во мне такую реакцию, но понимал, что Сандер, видимо, тоже попал под действие ее странных чар. Хотя он вел себя так со всеми девушками, которых собирался уложить в постель, так что у меня оставалась надежда… «Встречаемся иногда», – всплыли в памяти его слова. В любом случае, через несколько минут я уже был готов воевать до победного конца, все равно с кем, но Марина должна была быть со мной. Не знаю, откуда у меня взялось это странное чувство, я даже не мог вспомнить, посещало ли оно меня когда-нибудь раньше… Если это и случалось, то очень давно. Я уже был уверен, что освободился от инстинкта собственности в отношении к людям, и вот – на тебе. Марина вызвала в моей устаканившейся действительности внезапную бурю, в считанные мгновения сломавшую все построенные мною укрепления. Мне оставалось только молча сидеть, пытаясь смирить свою внутреннюю стихию, но она рвалась наружу. Я почувствовал, как на моем лице воцаряется натужная улыбка.

Я влюблялся. Какая-то часть моего «я», отстраненно наблюдающая за происходящим, констатировала этот факт. Прямо сейчас я ощущал, как происходит этот скоротечный процесс – процесс влюбляния. «Отстраненный я» с интересом наблюдал за тем, как с калейдоскопической быстротой сменяют друг друга физиологические реакции. Через пару минут диагноз был поставлен: «влюбился как шестнадцатилетний мальчишка». «Отстраненный я» саркастически констатировал: есть у тебя миллион долларов или нет, все происходит одинаково. Провинциальное кафе сменяется на столичный ресторан, турецкие шмотки – на костюм от Ferre, но процесс остается прежним. Ты видишь человека, который тебя чем-то цепляет, задевает что-то, неизвестное тебе самому, в потаенных глубинах твоей запрятанной за высокими стенами души, и все: все остальное, что ты ценил, во что ты верил и о чем ты мечтал, разлетается, как будто вдруг мгновенно сгорело, превратилось в пепел и развеялось по ветру. «Любовь – это крематорий», – подумал «отстраненный я» и воображаемо хмыкнул, довольный своей оригинальной метафорой.

Тем временем «настоящий я» продолжал молча сидеть, растекаясь по дивану под действием неодолимой тяжести свалившихся вдруг эмоций. Официантка принесла роллы. Настя делала вид, что я не существую, Сандер и Марина были поглощены друг другом. Я перевел невменяемый взгляд на Настю, и так и остался сидеть, неподвижно глядя сквозь нее.

С этим надо что-то делать, что ты сидишь, как истукан выдолбленный, – «отстраненный я» двинул мне по башке воображаемой кувалдой. «С этим надо что-то делать», – повторил я самому себе, и взял тарелку с роллами.

– Что, не понравилась Настя? – спросил Сандер, когда мы ехали домой.

Я поразмыслил немного и решил мягко перейти в наступление.

– Сандер, а что тебя связывает с Мариной?

– Хм… да ничего особенного. Просто встречаемся. А что – Маринка тебе приглянулась?

– Ты мне не говорил, что встречаешься с кем-то. Я думал, ты ограничиваешься бабочками-однодневками, – кажется, это получилось резче, чем я хотел.

– А ты что, государственным обвинителем заделался?

Я прикусил язык. Все-таки, не стоило так говорить. Сандер, в конце концов, тоже человек. Не такой уж плохой человек, между прочим. Как все. Со своими эмоциями, ценностями и приоритетами.

– Ммм, извини, – сказал я.– Да. Извини.

Воцарилось неловкое молчание. Радио в такси пело голосом Aerosmith о сумасшедшей любви. Crazy, crazy, crazy of you, baby. Прямо в тему, подумал я.

Мы просидели в ресторане до позднего вечера. Сандер с Мариной вели себя, как закадычные друзья детства, не видевшие друг друга пятнадцать лет: они шутили и смеялись, заряжая своей энергией и нас с Настей. Похоже, они идеально подходили друг другу. Мы же с Настей за весь вечер едва перебросились парой слов, в основном слушая эту счастливую парочку.

Разумеется, я не встал и не ушел, хотя понимал, чем это грозит. И понял, что теперь влип. Влип по уши. Беспросветно и безнадежно. Конечно, я все еще не знал, что связывало Марину с Сандером, но со всех сторон я ему проигрывал. Кроме, разве что, денег. Конечно, у него не было миллиона, а у меня – был, но сейчас это преимущество казалось мне ничтожным. Чтобы привлечь такую девушку, как Марина, никаких денег не хватит. Тут нужно что-то другое, думал я. Какое-то движение судьбы, чтобы поверить, что все действительно неслучайно. Движение судьбы, приводящее ее в мои объятия. Как в американских мелодрамах. Должен ли я помочь своей судьбе?

Эта девушка создана, чтобы быть моей. Я чувствовал, что всю жизнь жил, готовясь к этой встрече. И все равно пришел неподготовленным. И неподготовленным должен выбрать: либо я получу жизнь в бесконечной радости, либо поставлю на себе крест и обреку на медленное умирание. Вот такой грандиозный выбор стоял передо мной в тот вечер.

Конечно, я решил его отложить. Мне всегда казалось, что с жизнью можно поиграть в прятки, схитрить, отложив важный выбор на момент, когда я наберусь достаточно сил, чтобы в любом случае одержать победу, либо просто отказаться от выбора, сделав вид, что не вижу его, и позволить другим сделать его за меня. Кто знает, как бы все повернулось, если бы я все-таки сделал выбор именно в тот вечер. Но я его не сделал. Я подумал, что если Сандер уже сейчас с ней, значит, у меня нет шансов это изменить; пусть я знаю, что для него это лишь очередное развлечение, а для меня – вопрос почти что жизни и смерти, но изменить ситуацию я пока не в состоянии. И поэтому лучше подождать. А вдруг что-то изменится. Судьба сделает еще один ход. Тем более через два дня я улетаю в Китай. А впереди – долгая жизнь, у меня на счету миллион долларов, а Сандеру рано или поздно надоест с ней играться, он ее бросит, и тогда я уж точно смогу завоевать ее сердце. Если бы я тогда знал, как все обернется…

V

– It’s a first day of the rest of your life, – пело радио женским голосом под решительные хаус-ритмы.

Я поставил диск Земфиры и снова уставился в окно на утреннюю Москву. Сандер спал, готовить мне было лень. Проснулся я уже больше часа назад, и все это время сидел на высоком табурете, бессмысленно упирая взгляд в окна верхнего этажа дома напротив. На часах было без двадцати восемь.

Я продолжал по привычке просыпаться в шесть утра. Обычно, открыв глаза, я смотрел на часы, чертыхался и переворачивался на другой бок, стремясь урвать-таки у жизни положенные мне часы отдыха. Но сегодня я поднялся сразу и, не умываясь, сел на табурет и уставился в окно. Глаза некоторое время продолжали болеть и слипаться, но потом эти ощущения ушли сами собой. Я хотел думать. Думать не получалось. Мысли не желали возвращаться в мою опустошенную внезапным штормом эмоций голову. Вместо них там летали какие-то обрывки слов, оставшихся после вчерашнего вечера, как обломки домов после цунами. Глаза время от времени переключались с одного предмета на другой, и тогда в мозгу появлялась очередная фраза типа «стена желтая от солнца» или «вон кто-то в окне, кому это приспичило так рано встать?».

Спал я без сновидений. Просто провалился в темный колодец, настолько глубокий, что даже не слышно было бы звука брошенного в него камня, и все падал и падал, и никак не мог наконец упасть, будто застыв навечно в моменте падения. Такой был сон. Как временная смерть. Как будто я примерял смерть на себя, приноравливаясь к ней, оценивая степень своего страха, наряжаясь в костюм вечного холода и забвения, решая, подходит он мне или я пока еще не созрел для него, как если бы нескладный сын-подросток примерял деловой костюм своего упитанного жизнью отца.

Солнце понемногу наполняло меня своей утренней бодростью, и в голове мало-помалу стали появляться следы мыслей. Я по-прежнему не мог поймать их за хвост, чтобы додумать до конца, но по крайней мере холодная безразличная пустыня моего сознания начинала покрываться скудными ростками идей и эмоций. Я пошел в ванную, умылся и почистил зубы. Заглянул в глаза зазеркальному себе – там была только пустота. Глаза молчали. Я вдруг понял, что все мои внутренние «я», постоянно одолевавшие меня разнообразными противоречивыми советами, мнениями и даже приказами, вдруг заткнулись, как будто их организацию внезапно ликвидировали, сократив весь персонал. Что-то случилось, и в голове воцарилась тишина. Сумрачная и бездонная, как тот сонный колодец, в который я провалился ночью.

Сегодня суббота, сообразил я. Сандер будет валяться, наверное, до обеда. Я решил не готовить сегодня завтрак. Есть не хотелось, а Сандер как-нибудь сам разберется – взрослый уже дядя. Я собрался и вышел на проспект, надеясь, что шум просыпающегося города приведет мою голову в порядок.

У подъезда рядышком, как два сонных цыпленка, стояли мой «лексус» и сандеровский «авенсис». Я подмигнул обоим по очереди, и показалось, что они ободряюще улыбнулись мне в ответ. Как-то так они выглядели, улыбчиво и ободряюще. Что-то вроде «не переживай ты особенно, все будет окей, а если что, мы тут всегда тебя ждем». Как будто машины умеют разговаривать…

Я остановился на минуту, огляделся – вдруг еще каким-то машинам вздумается со мной пообщаться – и пошел вперед, шагая настолько быстро, насколько мог, чеканя каждый шаг, как на параде. Быстро и четко. Думая лишь о движениях ног, прослеживая сокращения мышц, контролируя направление. Что ни говори, а наше тело – замечательный механизм. Стоит только задуматься о том, как четко и быстро оно исполняет наши команды, о которых мы толком и не задумываемся даже, как в полном консенсусе друг с другом работают мускулы – четко и быстро, – и просто нельзя не преисполниться восхищением. Прекрасный, отменный механизм, проверенный годами безотказной работы.