История оживших бабочек: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Часть 1

Глава 1

Я была последним человеком на этой планете, кто еще всем сердцем верил, что обстоятельства пойдут другим путем, несмотря на то, что моя рассудительная, почти физико-математическая голова, подсказывала: иначе быть не может. О, если бы я разведала об этом как-то по-другому! От друзей или от бабушек на лавке у подъезда, но я увидела все своими глазами и могла бы продать эту информацию какой-нибудь сплетнице за недешевую плитку шоколада. Я стояла у барной стойки, диджей ставил очередной медленный трек, наверное, уже сто первый, дающий мне надежду на то, что он когда-нибудь, все-таки, пригласит меня. Я знала, что не пригласит. Я была для него невидимкой, как, впрочем, и все на той дискотеке. Зато он, как сорвавшийся с цепи бешеный пес, как магнит, заскучавший за металлом, еще до вылетевших из колонки первых нот, очутился прямо рядом с ней, провожая ее в глубины данспола…

Угнетающая картина! Наблюдать за ней было так же гадко, как сожрать бутерброд с толстым куском сала, посыпанным сахаром – ощущения в желудке такие же. Я ушла с дискотеки, оправдавшись перед девчонками, что начались «эти самые дни», а этот безобразный тип со своей ненаглядной подругой вот-вот вызовут у меня что-то вроде токсикоза у беременных. Стало ясно, что мне нет смысла больше приносить домой хорошие оценки, чтобы мама отпускала меня с подругами на студенческие танцы. Ромео нашел свою Джульетту, Дарси – Элизабет, Джек нашел Роуз, а Ян нашел свою Полину. Все банально просто… Так ведь все фильмы заканчиваются.

На каблуках, не пропуская ни одной дырки в асфальте, я почти бежала домой по вечернему холоду и плакала, плакала, плакала…

Полина Кравец поселилась в общежитии технологического колледжа, единственного учебного заведения в нашем маленьком городке, которое находилось прямо напротив моей родной пятиэтажки. Она приехала из небольшого поселка соседней области, преследуя зеленый документ, который позволил бы ей работать швеей в каком-нибудь ателье. Вначале она была просто тенью, плывущей по медленному течению пар и перерывов. Но не успел прозвенеть последний звонок ее первого полугодия в наших краях, как какими-то неизвестными мистическими ветрами она перенеслась из задворок студенческой толпы в самый ее центр, встав в ряд с теми, в кого влюблялись, о ком сплетничали, кого ненавидели. Я тоже ее ненавидела! Правда, всего два с половиной часа в своей жизни.

Я поступила в технологический колледж и сразу влюбилась в Яна. Как слона в зоопарке, его нельзя было не заметить: он был тамадой колледжа, звездой всех КВНов, танцевальных и праздничных мероприятий. Конечно же, его трудно было представить без дамского эскорта, но мы никогда не знали, с кем именно он встречался. Правда, потом я узнала, что местная красотка Полина неравнодушна к нашему герою, в ее лице остальные его поклонницы давно уже видели опасную соперницу, я же наивно полагала, что это слишком очевидно, чтобы стать действительностью. Однако, моя легковерная философия могла бы сработать на другой планете или в другом жанре, например, в детективе, но она меня подвела, жестоко и больно подвела на той же дискотеке.

Пятно от моих запачканных тушью глаз долго не отстирывалось от любимого сиреневого шарфа, как и долго не отмывалась надпись «Я ненавижу Полину!» на четырех языках на стене нашего туалета. Если бы не мое бедное, в клочья растерзанное сердце, мама ни за что не простила бы мне ту помаду на штукатурке, но, если бы не она, мои сердечные раны еще долго бы заживали. Моя мама – это кристально чистое существо, как мне кажется, ангельского происхождения, с душой из несуществующего мягкого золота.

Все, от мала до велика, кто знал Полину, были о ней плохого или очень плохого мнения. Ее считали аморальной девицей, чтобы не выразиться иначе. Но моя мама… В церкви ее учили любить и искать что-то хорошее в людях, даже тех, как бы несправедливо это ни звучало, из-за кого разбито сердце ее дочери. Она призналась, что молится за Полину, как за родную, и меня призывала к тому же.

Помимо церкви, мама, как преподаватель черчения в нашем колледже, еще ходила на пятиминутки, где обсуждали все наши проколы, тайны и даже много такого, чего мы сами о себе не знали. Оказывается, кроме внешнего вида и поведения, которые, в принципе, были присущи не только Полине, дурную репутацию она получила еще благодаря слухам. Ее отец ушел из семьи после того, как родилась ее сестра, а мать, которая славилась тем, что моя мама на своем церковном языке называла «блудом», несколько лет назад умерла от малоизученного заболевания, оставив двух дочерей сиротами на попечение бабушки, которая начала свой седьмой десяток лет в слабом здоровье. Тем не менее, как говорят, «яблоко от яблони…», а, судя по рассказам нескольких ее бывших кавалеров, мать многому научила старшую. Говорят, теперь она даже делает «это» за деньги.

Когда я узнала подробности ее биографии, у меня не появилось желания за нее молиться, но с той минуты, как я их услышала, мне стало стыдно за себя и жалко ее. И даже если бы ее ненавидел весь мир, я больше не могла! Пусть ей достанется Ян, пусть они поженятся, пусть они удочерят ее младшую сестру и пусть живут долго и счастливо!

Я часто рассуждаю как ребенок, плохо разбираюсь в романах, еще хуже – в жизни: в ней чувства могут охладеть куда быстрее. Вскоре, с Яном все стало постепенно возвращаться в прежний ритм и оборот. Несколько месяцев спустя стало ясно, что он не собирается жениться ни на Полине, ни на ком-либо другом. Студентки, привыкшие засыпать, мечтая о нем, избавились от бессонницы. Его стали все чаще видеть то в гордом одиночестве, то в компании его многочисленных подруг, а Полину – все реже в стенах колледжа. Потом нашу скуку взорвал инцидент в клубе, где она отличилась крайне безнравственным поведением и ушла оттуда с одним из неприятелей Яна. Вскоре она забрала документы из колледжа и исчезла совсем. От нее остались лишь записи, слухи и страница «Вконтакте», откуда она удалила всех, кто был в списке друзей. Наш маленький городок, которому смело можно было бы дать название «Тоска Смертная», где сплетни являются ведущим развлечением, еще долго хранил память о ней. Пессимисты придумали красочную историю о том, что девушка от безвыходности связалась с бандой, которая и расправилась с ней, и ее больше нет в живых. Оптимисты утверждали, что она пошла по стопам своей матери, уехала заграницу и устроилась по профессии (для таких, как она).

Но все темы для сплетен, как прочитанные книги, даже самые интересные, рано или поздно всем наскучили, а на смену им пришли более интересные. Для старушек по телевизору вышли новые сериалы, а для молодежи – серии из жизни их сверстников. Через несколько месяцев Кравец стала для всех спрятанным в архиве воспоминанием…

Глава 2

Полтора года протекли быстрым течением воды в Буге. За это время многие переехали в большие города. Мне тоже предстояло покинуть родные края. С моими слегка перехваленными способностями не хотелось ограничиваться дипломом младшего специалиста, да и сама специальность меня никогда не привлекала. Просто мама решила, что если я останусь учиться там, где она преподает, это продлит мое детство еще на несколько лет. Я подала документы сразу в два вуза в Киеве и, на всякий случай, в один Винницкий.

Поскольку мама считала общежития пределом безнравственности, каждый раз, когда я ездила в столицу, мне приходилось жить с ее братом и его семьей. Дядя, хоть и был намного старше, но очень напоминал маму. Каждое воскресенье они с тетей, будто сговорившись, убеждали меня посетить собрание в их церкви. И если мама, которая после многочисленных попыток приобщить меня к штундистам, уже давно сдалась, то им еще предстояло увидеть, каким крепким орешком является их племянница. Я не была совсем безнадежной атеисткой, мне даже нравилась воскресная школа, но для так называемых собраний для взрослых, мне казалось, я была не готова. Ну, или, если выражаться более честно, мне было скучно. Правда, однажды мне показалось, что, приличия ради, и из уважения к родственникам, можно было бы попробовать высидеть две двадцатипятиминутные проповеди, а потом, по дороге домой, умно кивать, выслушивая комментарии дяди Вани.

В то воскресенье все оказалось не так плохо, как я думала. Сначала проповедовал американец, не скажу, что я была настолько внимательна к теме, чтобы речь меня зацепила, зато она оставила след от ручки на моих ладонях и уйму новых слов на английском.

Второй проповедник использовал много шуток и рассказывал о миссионерском путешествии на корабле вокруг Африки. Я была даже рада, что провела воскресное утро, слушая что-то познавательное. В конце вышла выступать группа из воскресной школы. Наблюдая за милыми движениями детей, исполняющих «маленькую овечку», я заметила держащую для них микрофон девушку. Уверена, что в жизни каждой женщины хотя бы раз бывает такое, когда, увидев на ком-нибудь какой-то наряд, она сразу влюбляется в него, а потом долго ломает голову, где найти похожий. В то воскресное утро то же произошло со мной.

Платье средней длины с асимметричным воротником, необыкновенным рукавом и цветущими деревьями на подоле, где среди ветвей парили маленькие птицы. Это может прозвучать нелепо, но иногда слова не справляются с описанием того, что видели глаза. Я жадно любовалась этим нарядом, и даже мои слабые познания в моде давали мне понять, что его вряд ли можно найти на рынке или даже в бутике. Это, скорее всего, хорошо продуманный вымысел какого-нибудь дизайнера.

Еще больше меня заинтриговало лицо этой девушки, когда я его, наконец, заметила. Чем больше в него всматривалась, тем громче его черты выдавали мне то, во что мое сознание отказывалось верить. Кравец?! Нет! Ее сестра-близнец или, может, призрак? Девушка была, как две капли воды, похожа на нее, или я сошла с ума. Конечно, Кравец, которую я знала, никогда не носила таких длинных и закрытых нарядов, тем более таких изысканных. На ней всегда была масса украшений и косметики, а на девушке, если и вообще был какой-либо макияж, то очень незаметный, никакого излишнего блеска, все сдержанно, но так по-королевски элегантно, как на британской принцессе. Несмотря на это, присутствовало неоспоримое сходство, будто эта девушка – ее двойник из другого мира, где жизнь Полины полностью противоположна той, которая была здесь, или же это ее сестра-близнец, которую удочерили аристократы.

Собрание закончилось, и девушка в платье с птицами исчезла в тени коридора со стороны кафедры. Когда все стали расходиться, мое любопытство настойчиво искало ее среди толпы, глаза мечтали еще разок увидеть ее наряд…

Перед уходом домой мне пришлось совершить массу новых знакомств – от друзей моего дяди до моих сверстников, которые все дружно приглашали на собрания молодежных групп. Когда все эти братья и сестры узнали мое имя, а я выучила с десяток новых лиц, мы спустились в церковную библиотеку, где дяде Ване нужно было взять очередную книгу по трактовке «Откровения».

Потерявшись среди массы посланий и их толкований, я вдруг вновь увидела ее – ту девушку. Заметив мой стремительный взгляд, ее глаза тоже увеличились от удивления, уста растянулись в улыбке и из них, как выстрел в воздух, прозвучало мое имя, и уже не было никаких сомнений, что мы знакомы. Или, может, это мне просто показалось? Это определенно точно не могла быть та самая девушка, которая училась в нашем колледже, у которой моя мама преподавала черчение. Исчезнувшая из наших жизней где-нибудь в Турции или убита бандой. Кто она? И что случилось с той Полиной, которую я знала? Я вдруг поняла, что все, что у нас было – только слухи. За полтора года никто так и не узнал о настоящей судьбе бывшей девушки Яна. Мое любопытство иногда вспоминало об этом, но в тот момент каждая клетка моего разума жаждала объяснения…

Глава 3

Полтора года назад…

Прошло несколько дней после той жуткой дискотеки, но то, что произошло после, по-прежнему вызывало отвращение до тошноты. Полина понимала – в том, что с ней случилось, есть и ее вина, ведь сама решила, что, пофлиртовав немного с человеком, которого ненавидел ее бывший, она отомстит ему. Но за свой импульсивный поступок она дорого заплатила. О том, что ее изнасиловали, знала только сама Полина и тот, кто это сделал. Бороться за справедливость казалось глупой затеей. Это нужно было делать еще тогда, когда кто-то с необъятной и распущенной фантазией решил поднять свой статус, расхваливая ее якобы искусные навыки. Но тогда для нее имело значение лишь то, что Ян знал, что он был ее первым и единственным. Тогда она надеялась, что так будет всегда. А слухи… Они, как раковые клетки в благоприятной среде тоски, быстро размножаются и бросают метастазы, но так как это не смертельно, то зачем с ними бороться? Люди все равно гораздо охотнее будут верить в жуткую, позорную сенсацию, чем в гораздо менее пикантную истину. Это временно облегчает бремя их скуки и помогает увидеть себя выше и лучше того, о ком ходят эти слухи.

А теперь уже поздно. Заявление в полицию она не писала. Свидетелей не было. Разве она сможет что-то доказать? С ее-то репутацией? Тем более, ей не хотелось еще большего позора. И пока ее обидчик уверенно ходил по земле, она твердо решила подняться на несколько десятков метров над ней, чтобы закончить то, что, казалось, как-то постепенно утратило свой смысл.

Высота перестала устрашать почти сразу, и сознание не мутнело от трепета, когда она смотрела вниз. Перед ней не пробегала вся жизнь. Лишь отрезки глупых воспоминаний вперемешку с каким-то нелепым бредом, картинки на рекламных щитах, увиденные по дороге в Киев и отрывки из сериала, который она смотрела, когда ей было лет тринадцать. В одной из последних его серий главный герой, подросток Глеб Леонов, то ли из-за интриг в семье, то ли в личной жизни, тоже решает положить им конец, запланировав «уйти». Для этого он улетает в Лос-Анджелес, забирается на крышу одного из небоскребов, где, по иронии судьбы, вместо задуманного, спасает молодую американку, пришедшую туда с теми же намерениями.

Эта сцена волной сарказма вспоминалась, пока она терпеливо ждала, когда разойдется толпа возле магазина на первом этаже многоэтажки напротив. Когда-то она до инфаркта рассудка была влюблена в Леонова и со сладкой горечью в груди представляла как это – оказаться на месте Ив, той самой девушки. Правда, в Лос-Анджелес она бы вряд ли попала, а если бы и попала, то маловероятно, что ее кто-нибудь пустил бы на крышу небоскреба, да и для прыжка тогда не было бы причин.

Спустя несколько лет, когда у нее в этом мире не осталось никого, кроме младшей сестры и бабушки, когда в ее двадцать все окружение верило в унаследованную ею репутацию, ту самую, что уже много лет порочила их фамилию, причина казалась веской, как бетонный забор. Лучше бы она никогда не взрослела! Смотрела бы по телевизору «Платиновую Элиту», ложилась спать в полдесятого, засыпая под саундтрек любимого сериала, который исполнял любимый герой, и мечтала о нем же… Но она выросла, забыла о Леонове, стала влюбляться в тех, кто казались такими же благородными как он, или в красавчиков, как актер, исполнявший его роль. Вот только никто из них не смог сделать ей так больно, как это удалось Яну.