– Я слышал, в парке установили аттракционы. Давай посмотрим!
– Окей, когда встречаемся?
– Часов в 12?
– Давай!
– Значит, договорились! Я за тобой зайду.
– Ладно. – Девушка на несколько секунд задержала сияющий взгляд на своём спутнике, а потом смущённо улыбнулась и добавила: – Ну, пока, спасибо, что проводил!
Он развернулся, махнул ей рукой, и всю дорогу до дома глупая улыбка не сходила с его лица.
Аврал
Алексей, шагая через ступеньку, поднимался на третий этаж красивого сталинского дома почти в центре Москвы.
– Мам?
– Привет, Алёш! Есть будешь?
– Да, спасибо!
Вымыв руки, он хлопнулся на стул у стены – на место, с детства считавшееся Алёшиным. Мать поставила перед ним тарелку с ужином.
– О! Котлеты! Мои любимые!
Мать заулыбалась.
– Бабушкины огурцы будешь?
– Давай!
Дом для Алёши пах детством: мамины супы и котлеты, бабушкины солёные огурцы и варенье.
– Папа дома?
– Нет, он сегодня будет поздно. Они никак не могут составить программу концерта.
– Ясно.
Отец занимался организацией концертов и фестивалей, а мама, логопед по специальности, работала с детьми на дому. Это давало ей возможность самой устанавливать график работы, чтобы хватало времени на дом и семью, но Алексея раздражало частое присутствие чужих детей дома. Единственный ребёнок в семье, он с удовольствием принимал всю родительскую заботу и не питал особой симпатии к малышне. Зато его мать любила детей, ей всегда удавалось найти общий язык с любым ребёнком, и, возможно, в этом был залог её успешной работы. Анна Васильевна никогда не заикалась об этом, но в общении с детьми она выплёскивала свою нерастраченную материнскую любовь: много лет назад, когда её сын учился в школе, она забеременела снова и была бы счастлива родить второго ребёнка, но жизнь распорядилась иначе. Беременность закончилась выкидышем, и с тех пор судьба не дала ни одного шанса ещё совсем не старой Анне.
А теперь сын вырос, мамина забота была нужна ему всё меньше и меньше. Скрепя сердце они с мужем даже отдали ему в пользование квартиру, которая пустовала после смерти Анниной свекрови. И хотя сердце у Анны щемило, когда она помогала сыну устраиваться в бабушкиной квартире, она, будучи хорошей матерью, ни разу не заикнулась ему о том, как будет тосковать по своему единственному ребёнку. Она понимала: сын стал взрослым, и нужно радоваться его стремлению быть самостоятельным. И она радовалась, как могла, повторяя про себя слова кого-то из философов: «Цель нашего воспитания – научить наших детей обходиться без нас». Ну, и конечно, как всегда и во всём, её поддерживал муж, однажды и навсегда ставший её опорой, и теперь она не представляла себя без него.
– Спасибо, мам!
Сын встал из-за стола и скрылся в своей комнате. Анна с лёгкой грустью посмотрела на захлопнувшуюся дверь и подошла к раковине.
Зайдя в комнату, Алексей тут же включил компьютер. Он ухлопал не меньше часа на просмотр новостей районного масштаба, а также в поисках грядущих мероприятий, но увы! Все выставки были проведены, все детские садики открыты, и даже митингов, как назло, не предвиделось. И даже очередное отцовское мероприятие (прекрасное подспорье для начинающего журналиста), к Лёшиному глубочайшему сожалению, находилось в состоянии «надо было позавчера, а у нас конь не валялся». Алексей раздражённо хлопнул ладонью по столу, потом схватил телефон и набрал другу.
– Серёг, привет! Как твоё ничего?.. Как репортаж?.. Уже?!. Какой молодец! – Последнее было произнесено с плохо скрытым сарказмом. – Что значит отсутствие личной жизни!
Настроение у Алексея было поганое, и он не удержался, чтобы не поддеть друга, который месяц назад расстался со своей девушкой и с тех пор активно проповедовал воздержание и распространял вокруг себя ауру «учение – свет».
– Не завидуй!
«Да уж, – подумал Алексей, – завидовать тут нечему».