— Приносили? Госпожа Лилия переехала?
— Не, — женщина слегка хохотнула, а потом, осекшись, боязливо посмотрела наверх, — померла она несколько лет назад.
— Да вы что! Ведь молодая, как и вы, еще женщина, судя по документам!
— Так Нинка ее и убила!
— Родная дочь?
— Ну а кто еще-то? Лилька тогда захворала, но я видела, лекарства на прикроватном столике стояли, да и много, дорогущие к тому же, я знаю, у аптекарши узнавала. Чего уж не выздороветь-то? Я как раз, накануне-то, когда Лиля преставилась, булочек с пылу жару принесла, она поела, щечки порозовели. Уж я нарадоваться не могла, а то, все как покойница лежала.
Хозяйка пристально посмотрела на парня.
— Светлана Николаевна, и вы считаете, что Нина помогла отойти в мир иной собственной матери? Но зачем?
— Ой, я не считаю, это всем известно, что Нинка, то и укокошила Лилю. Ходила тогда, голову опустит, вроде тихоня такая, а потом, как зыркнет, из-под очков, так сразу понятно, что стерва еще та. У меня всегда давление поднималось, как Нинка на меня посмотрит. А уж за наследство и собственную мать убьет, квартирка-то в престижном районе находится.
— Да, вы правы, недвижимость в вашем доме очень ценится у риэлторов.
— Ну, так я о том и говорю! — Женщина победно прихлопнула ладонями по округлым коленкам.
— Значит, сейчас здесь живет дочь Лилии Нина?
— Вот еще, Нинка здесь не живет. Хозяева другие! Нашлись добрые люди, которые не дали этой убивице захапать квартиру. Так почти сразу похорон и дали отворот поворот, Нинке-то.
— Хорошо, а расследование смерти госпожи Лилии было?
— Нет, не было, — хозяйка недовольно покачала головой. — Видно, Нина ловко справилась.
— Хорошо. Светлана Николаевна, а вы еще упомянули наследство?
— А, ну, слышала я, что не эту, так другую квартиру захапала мерзавка, кажись, на законных основаниях. Но судьба-то не дура, раз вы здесь!
— Действительно, не дура… Светлана Николаевна, спасибо большое вам за помощь! Не провожайте, я справлюсь сам.
И Абрис, откланявшись, стремительно вышел из квартиры, брезгливо захлопнув за собою дверь.
Нина.
Тоска накрывала медленно и со вкусом. Я ложилась уставшая с ощущением неподъёмного груза на плечах и вставала разбитая с потухшим взглядом и ни капли не отдохнувшая. А в этом промежутке мне снился Стефан, я чувствовала его руки, губы, ощущала его взгляд, но все сны заканчивались одинаково: появлялась Ангелина и Стефан уходил с нею.
— Так дело не пойдёт, — сказал на одном из завтраков Андрэ, — ты убиваешь сама себя, тебя нужно взбодрить. Как ты себя чувствуешь?
— У меня все хорошо, — попробовала возразить я и криво улыбнулась. Врать я ещё не научилась и выражение лица Кенинга тому подтверждение. Мы с ним перешли на "ты" на следующий же день моего пребывания у него в гостях, по инициативе самого мужчины. По его словам, тот мой сеанс психологической помощи сблизил нас до состояния близких родственников, потому стоит отбросить условности и сделать свою жизнь чуточку проще.
Про Стефана мы, после того разговора в машине, больше не говорили, да и в целом, общался только Андрэ, а я испытывала настоятельную потребность в тишине, но меня не оставляли в покое ни на минуту. Если хозяин не мог развлекать меня и, извинившись, уходил в кабинет, тут же появлялся Спарк и занимал его место, если и Николас был вынужден уйти, многочисленная прислуга мелькала с различными вопросами или просто молчаливыми тенями. Они боялись, что я покончу жизнь самоубийством. Не скрою, такие мысли меня посещали, а потом я ощущала, как сильно люблю жизнь, знала, что тоска пройдёт, оставив рваный шрам на сердце, и я снова начну жить, а не существовать. А теперь вот этот вопрос Кенинга, как лишнее доказательство моей теории. Они боялись за меня, это было безумно приятно.
— Я в порядке, — повторила я, — просто прощаюсь с глупыми мечтами. Похороню их и перестану носить траур.
— Когда человек в порядке он не выглядит как восставший мертвец. Ты умудрилась похудеть на творениях моего повара. Я его уволю! — театрально гневался Андрэ.
— Прости, — сил подыгрывать ему не было, — правда прости, я не хотела быть обузой. Мне только нужно побыть одной и решиться…
— На что? — вскинулся Кенинг, сверля меня взглядом.
— Решиться вернуться туда, в город, вернуться на работу…
— В общем, я это к чему, — перебил меня Андрэ, — сегодня мы идём прыгать со скалы. Форма одежды — спортивная.