— Вот, значит, — сказал Мак Канн, — какого сорта были те ребятки?
— Такого вот сорта и были.
— И один из них — твой Ангел-Хранитель!
— Так он сказал.
— А второй кто же?
— Не ведаю, но, думаю, был он привиденьем.
Патси обратился к Финану:
— Скажи-ка мне, мистер, правдивая ли это повесть или же паренек сочиняет?
— Правда это, — ответил Финан.
Патси это обдумал с минуту.
— Интересно, — задумчиво произнес он, — а кто же мой Ангел-Хранитель?
Келтия поспешно спрятал трубку в карман.
— Я, — сказал он.
— Ох ты ж вот же ж!
Мак Канн уронил руки на колени и от души захохотал.
— Ты! И я тебя опаиваю допьяна в мелких пабах каждую вторую ночь!
— Ни разу ты не опаивал меня допьяна.
— Не поил, так и есть, бо голова у тебя крепкая, это точно, но в этом мы два сапога пара, мистер.
Вновь умолк, а затем продолжил:
— Интересно, а кто Ангел-Хранитель у Айлин Ни Кули? Бо работенки у него будь здоров, сдается мне.
— Я ее Ангел-Хранитель, — отозвался Финан.
— Да что ты говоришь?
Мак Канн уставился на Финана, а тот возвратился к грезам.
— Ну что ж! — обратился Патси к Билли Музыке. — Славную ты нам повесть изложил, мистер, и в чудные дела влез, но хотел бы я повидать тех ребят, что забрали нашу одежу, ой хотел бы.
— Могу еще кое-что о них рассказать, — молвил Келтия.
— Так ты и говорил недавно. Что же расскажешь?
— Расскажу начало всей той повести.
— Я 6 послушал, — сказал Билли Музыка.
— Есть там лишь одна часть, какую мне придется домысливать исходя из того, чего я наслушался с тех пор, как мы здесь очутились, но за остаток отвечаю, поскольку сам был там.
— Я тоже это помню, — заметил Арт Келтии, — и когда ты свой сказ завершишь, я изложу свой.