― Ты опоздала, и у тебя ровно пятнадцать минут, на акклиматизацию. ― сказал он странно произнося слово «акклиматизация». Он подошёл к одному из столиков у сцены, и подцепил стопку листов. У него была странная походка, и вообще, было в его виде что-то не так…
Я стянула гитару в чехле с плеча. Проходя мимо меня, Раф выудил из стопки пару листов и молча вручил мне ноты. Затем, перевел свой подозрительно горящий взгляд, на Сашу, подходя к барной стойке.
― А ты верни мне мой виски.
Саша было отрыл рот, ― И не трынди, я знаю, что это ты увёл его у меня. ― он наотмашь приземлил стопку листов на стойку, перегнулся через неё и подцепил из-за бара полупустую бутылку с янтарной жидкостью.
Я опешила. Вот дерьмо, да он пьяный!
― Пятнадцать минут, Вика. ― напомнил он, пробуя на вкус мое имя, неестественно подвиснув. Я с ужасом окинула его взглядом.
― Не называя меня так.
― Буду. ― парировал он невозмутимо. Меня, навзничь шокированную его поведением, заволокло в неуютный саван доводя до горечи в глубине.
За что он, чёрт возьми, топит меня?
Сола кашлянула в кулак.
― Козёл. ― кинула она, сквозь кашель. Гордеев прожог её взглядом.
― Шувани. ― лениво бросил Раф. Сола скептически на него посмотрела. Затем, подозрительно уставилась на Мишу.
― Это что-то значит, или он просто лыко не вяжешь? ― поинтересовалась она, у Миши. Тот, перебрасывая гитару, через плечо, флегматично на неё взглянул.
― Это, милая, значит ведьма, и он получит прямо в лицо, если ещё хоть раз так тебя назовёт. ― он грозно уставился на Рафа. Усмехнувшись, тот засветил ему фак.
― Хас миро кар.
Думаю перевод излишен. Всё предельно ясно, по жесту.
Взяв себя в руки, пару раз сжала и разжала кулаки. Подойдя к бару, положила гитару на поверхность стойки и стала исследовать ноты облокотившись на бар.
― Итак, ты собираешься заняться чем-то кроме мата на ромне?[37] ― осведомилась я бесстрастно, просматривая ноты, пытаясь понять, как он, чёрт подери, себе это представляет. Это практически невыполнимо.
― Чамудэв ласа, мири ило, Вик?
Я кажется знаю, как это переводится, не уверенна, но уж больно похоже на непристойное предложение. Посмотрела на Рафа, подпирающего стойку спиной. Он смотрел исключительно на меня, в дребезги пьяный, утаскивающий меня на самое дно горечи и боли, одними только словами, не до конца понятной мне этимологии, но не очень-то хорошей интонации, и всё равно отчего-то, прекрасный. Это напомнило мне времена, где мы так воевали, вышибая клин-клином.
― Вот кретин. ― хохотнул Миша, смотря на Рафа, насмешливым взглядом. Небрежно отставила большой палец в Гордеева.
― Ты его понимаешь? ― удивилась я. Некто очень смелый легко укусил меня за палец, и тут же отхватил от меня в лоб.
― Раф, ты идиот! ― прикрикнула я, обжигая его ледяным взглядом.
― Нет. ― не согласился этот идиот с терминологией, глупо улыбаясь. Я раздражённо закатила глаза к потолку.
― Ну ты же Солу понимаешь, верно? ― Миша подчёркнуто важно кивнул на Гордеева, ― Ну, вот и он не впервые в таком состоянии.
Окинула Гордеева взглядом, зацепляясь за запястья. Манжеты толстовки слегка сместились, открывая для взора фрагмент белого бутона. На нём нет браслетов? Я нахмурилась. Он должно быть не с проста так лык выкрасил.
― Хм, анестезия? ― поинтересовалась я. Раф замер и рассеянно, почти изумленно на меня уставился. Нахмурив брови, он запустил палец за ворот тёмно-серой толстовки с капюшоном, оттягивая ворот, словно от нехватки воздуха. Видимо я угадала.
― Ладно, и что это?
― Ты на самом деле хочешь это знать? ― переспросил он обжигающим лукавым тоном. Это не обещает стать простым… Ущипнула себя за переносицу, зажмурившись на мгновение.
― Я про вот этот отрывок, Гордеев. ― я ткнула пальцем в музыкальный фрагмент, в нотах, ― Почему всё так сложно, а?
[37] Ромн — цыганский язык.