― Почему сразу, не сказал, что домой заедешь? ― удивилась я, немного хмурясь.
― Домой я потом заехал, ― поправил Раф, зависнув взглядом на моём платье, ― Вик, а это не слишком коротко?
Я в шоке, заискивала его взгляд, прибывающий на моих полу прикрытых бёдрах.
― Ты, что не с родителями живешь?
― Не с ними. ― он отпил виски, и взметнул взгляд чётко в мои глаза, ― Не удивительно, что мастер приступил к активным действиям.
Я поправила платье, пытаясь притянуть его край ниже.
― Да, отцепись ты от моего платья. То слишком длинные юбки, то слишком короткие…
― Вот, не надо! ― перебил мой бубнёж, Гордеев, ― Я не имею ничего против длинных юбок. Скорее даже за, так ты на цыганку похожа, ― улыбнулся он нагло. Я выставила на него палец с оскорблённым видом.
― Я не цыганка, я ― племенная женщина навахо.
― Не похожа, ― мотнул он головой, и отобрал у меня сигарету. Я вскинула бровь.
― Ты тоже на цыгана не тянешь.
― Нет? ― уточнил он с сомнением.
― У-у. Ты на мать больше похож, ― развеяла я его сомнения. Раф слегка прищурился, выпуская дым в сторону.
― Почему ты никогда не говоришь слово «мама»?
По моей коже пробежал холодок, я немного напряглась.
― Ты её встречал? Я ― нет. Вопросы? ― изогнула я бровь.
― Ну, да. О чём-то таком я догадывался.
― Почему ты не живёшь с родителями? ― решила я выяснить. На мгновение он удержал мой взгляд, словно решая, что мне ответить.
― Мне это не удобно.
― Почему? ― не отставала я. Раф вздохнул, внимательно на меня смотря, почти с замерзанием сердца.
― Я плохо сплю.
Я не сразу поняла о чём он говорит. Лишь спустя мгновение, меня осенило.
― Кошмары? ― догадалась я. Раф просто кивнул на это.
― И давно ты один живёшь?
― Да. ― только и ответил парень.
А, как он… А, родители? А… как это так вообще?
Раф, видя моё замешательство, сказал:
― Раньше просто жил в гостевом доме. А потом мы и вовсе переехали. В марте, когда мне исполнилось 18, мне подарили этот дом, в котором я сейчас живу.
― И родители не против, такого… затворничества? ― сориентировалась я. Это же выходит он был совсем один. Ну может да, днём он был с родителями, но ночью… И с марта месяца, он вообще остался в одиночестве.
― Уже привыкли, ― он вздохнул, ― Это поверь мне лучше, чем не спать из-за меня по ночам.