— Симпатичная?
— Ага, сумасшедшая.
— Оказывается нельзя мне оставлять тебя надолго одного, — шутливо сказал Вундергай. — Того и гляди женишься.
— Не волнуйся, она не выйдет за меня, пока я не стану чемпионом страны.
— Ух ты, ну и подружка у тебя. С претензиями! Ты уж извини меня, Бабашкин, насчет «вертихвостки».
— Ты же не ее имел в виду, а вообще. Я так и понял.
— И правильно понял. Честно говоря, скучал по тебе, часто вспоминал.
— А я про тебя каждый день думаю, — просто сказал Бабашкин, глянув прямо в глаза другу.
— Какие новости на родном участке?
— Я веду секцию вольной борьбы. С малышней занимаюсь… Заканчиваем строительство зимнего бассейна. Нашего инспектора Али, ты, наверное, уже знаешь, перевели в угрозыск. И последнее — твоя красавица стала инструктором комсомола…
— О ком это ты? — спросил Вундергай, хотя уже догадался, что речь идет о Хадиче.
— Не притворяйся, — язвительно усмехнулся Бабашкин и вдруг приглушенно добавил: — Да вот она, очень кстати, по твоим следам… Пусть она не вертихвостка, но я с такой бы не стал подписывать договор о любви и дружбе даже под дулом пистолета… У нее, кроме мероприятий, ни черта в башке. Не девушка, а робот какой-то. Сейчас она тебе сделает предложение по поводу своего какого нибудь гениального соображения… Еще встретимся вечерком. Я к тебе, заскочу. Желаю приятных минут.
Бабашкин исчез. А Вундергай замер, не отрывая глаз от приближающейся к нему одноклассницы — несравненной Хадичи.
Кажется, Хадича не сразу заметила Вундергая. Стройная, красивая, в бело-голубой форме с эмблемой международного фестиваля на блузке, — ее можно было принять за гимнастку. Она была погружена в свои мысли и прошла бы мимо Вундергая, не обратив на него внимания. Вундергай отступил к живой изгороди. В форме пограничника не сразу можно было разглядеть его на фоне зеленых зарослей. В тот момент, когда Хадича прошествовала мимо, Вундергай деликатно взял ее за руку и, сам не зная от чего, произнес нарочито хрипловатым шепотом:
— Разрешите доложить, сержант погранслужбы…
Доложить по всей форме о своем возвращении из армии Вундергаю не удалось. Хадича от неожиданности вздрогнула, резко вырвала руку, и, не раздумывая, отпустила ему оплеуху.
— Трогательная встреча, — пробормотал опешивший Вундергай, потирая вспыхнувшее ухо. — Именно такой я представлял ее. А ты, как вижу, ничуть не изменилась. Как всегда, «красивая и смелая дорогу перешла», — заключил он словами известной песни.
— Это уж слишком! Кидаешься на прохожих, как овчарка на нарушителя. Нехорошо, товарищ сержант.
— Виноват, исправлюсь, товарищ инструктор райкома комсомола. — При этих словах Вундергай вытянулся в струнку и весело козырнул.
— Ну, здравствуй. И ты, я вижу, не изменился, дружок, — Хадича окинула Вундергая с ног до головы критическим взглядом. — Как был зелененьким, так им и остался.
— А зелень, кстати, очень полезна для любого организма.
— Ну, раз так, я готова представить тебе счастливую возможность доказать это, если, конечно, твой оптимизм не заглохнет раньше времени. У меня к тебе есть серьезное предложение.
— Замуж решила за меня?
— Восхищаюсь твоей прозорливостью. Достойнее избранника мне во всей округе не сыскать. Так вот, предлагаю…
— Если даже ты мне предложишь одолеть Богустанскую вершину, я это сделаю, не задумываясь…
— Именно это я собираюсь предложить тебе, — сказала Хадича.
— Я в твоем распоряжении.
Хадича потянула за руку Вундергая, чтобы освободить дорожку. Мимо не спеша проходили парами малыши, взявшись за руки. Спотыкаясь и наталкиваясь друг на друга, они с повышенным любопытством разглядывали Вундергая и Хадичу.
— Ты солдат, что ли? — спросил постриженный наголо крепыш, притронувшись к штанине Вундергая.
— Так точно — пограничник, — подмигнул Вундергай и, присев, похлопал малыша по спине.