О мире и о войне. Воспоминания моей бабушки: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

   Когда война окончилась – Николай Петрович, в качестве представителя от завода, поехал в Москву – отчитываться лично перед А.И. Микояном. В то время Микоян был членом Совета по эвакуации и Государственного комитета по восстановлению хозяйства освобожденных районов. С собой Николай Петрович (в качестве гостинца Анастасу Ивановичу) взял чемодан урюка (сушеный абрикос). Ценный гостинец  положил на самую верхнюю, третью (багажную) полку в плацкарте,  сам лег на вторую и … неожиданно заснул. Увы, чемодан за это время безвозвратно исчез. Когда же любимая супруга принялась отчитывать мужа за потерю, он, не принимая столь популярную среди мужей всех времен и народов тактику «Лучшая защита – нападение», только искренне переживал: «Ирочка, но я его же караулил!».

    Деликатный с родными, он был довольно жестким, строгим и требовательным на работе, непримиримым борцом за справедливость, предельно честным. И никогда не пользовался своим служебным (партийным) положением. Как бы ни высокопарно звучали эти слова, но всё  это – правда.

   Однажды (дело было еще в мирное, довоенное время) супруга, взяв с собой школьников Лиду и Шурика, приехала к Николаю Петровичу  на работу (его трудовая деятельность тогда проходила на заводе в Камыш-Буруне). Сначала мама и дети сходили искупаться на море (Черное) и немножко позагорали на прибрежных валунах. Потом отправились в столовую, где для ИТР был отдельный зал. Представились, что они семья Николая Петровича, и, получив  его обед, разделили на троих и съели. Когда же их папа позже появился в столовой, и выяснил, что его обед  уже «ушёл»  – второй брать не стал (не положено!), предпочёл остаться честным и голодным.

    После войны Николая Петровича перевели в Узбекистан, в городок Беговат, на Хилковский металлургический  завод, куда с ним поехала и его жена (Лида на тот момент уже не нуждалась в поддержке: она работала по специальности, и собиралась замуж, второй раз).

    Как-то раз, когда отец семейства пришел с работы на обед, жена поставила на стол свежеприготовленный, ароматный плов из молодого барашка, изумительно  вкусный.  «Ирочка, где ты достала такое чУдное мясо?» – поинтересовался Николай Петрович. Услышав, что это «какой-то молодой парень принес утром» – отодвинул резко тарелку и  устроил жене «разнос»: «Как ты могла это принять?  Я же начальник! Это взятка –  значит, ему надо что-то противозаконное сделать…!», и долго потом не мог успокоиться. Взятки и «подношения благодарных подчиненных» были для него абсолютно «вне закона».

    Вскоре Николая Петровича в очередной раз вызвали в Москву, к Микояну. Там ему были выданы документы, согласно которым он становился уполномоченным по возвращению ж/д транспорта – паровозов и вагонов. С этими документами надо было ездить по всей освобожденной территории, с самой обширной географией – из Поволжья, из Поворино – и возвращать ж\д транспорт… По окончании этой работы ему было предложено, на выбор:  возвратиться с семьей  в Крым (Керчь) или на Украину, в Донбасс… Но в Керчи было почти все разрушено –  интенсивность артобстрелов , особенно в 1942 году, там была очень высокой.

   Поэтому Никоновы выбрали Украину – маленький, очень спокойный, мирный  городок  в Донбассе, Славянск…

15. Эвакуация. На Владикавказ

На фото: Май 1942 года. 6 группа 4 курса Крым мед института. Г.Армавир. Лидочка и Виктор отмечены крестиками.

Июль 1942 г.

      Несмотря на близкие военные действия, студенты эвакуированного в Армавир крымского медицинского института довольно успешно сдали экзамены – правда, сессия закончилась только к концу июля. Те, кто сдавал не обычную сессию, а уже итоговые, государственные экзамены – вместо обычных дипломов получили удостоверения о 4-х годичном (сокращенном от 5-летнего) обучении.

      После получения удостоверений, ближе к вечеру, студенты сидели на ступеньках учебного корпуса и говорили о своём ближайшем будущем. Скороспелые выпускники – ребята и девочки – должны были утром явиться в военкомат (им всем давали военные звания), для отправки на фронт. Было официально объявлено, что завтра же будет воинский эшелон, и все поедут в город Орджоникидзе, так как всё военное руководство уже эвакуировано туда, во Владикавказ*. Проездной билет выдадут один на всех. А преподавателей, студенток-выпускниц с детьми (их было немало), и остальных, пока недоучившихся студентов – направят дальше, в эвакуацию, для чего дадут другой эшелон, с направлением на Кызыл-Орду (через Каспийское море и Ашхабад). Стране нужны медики и в тылу…

      Вдруг Лидочка заметила, что по дороге идут два молоденьких солдатика – измождённые, покрытые дорожной пылью. Один из них был с костылем, хромал.

Второй внезапно вскрикнул: «Лида, это ты?!» – и подошел.

      Оказалось, что это мальчик из Лидочкиной школы, только на год моложе.

Солдатиков обступили, стали расспрашивать. То, что узнали – было страшным…

«Мы драпаем от самого Ростова – догоняем свою часть. А немцы уже Ростов взяли, только еще об этом в сводках информбюро не было…»

        Лида и остальные ребята стали наперебой рассказывать,  что их вот-вот отправят дальше, так что самостоятельно предпринимать ничего, может, и не стоит… Но в ответ было категоричное: «Лидочка, если немцы сейчас наладят переправу через реку Кубань – то завтра будут здесь, и никакого эшелона здесь не будет…Немцы идут маршем на Армавир!»

("… идут маршем на Армавир!". Как почувствовать тот бессильный ужас безоружных людей перед стихийно-беспощадной, глухой к мольбам волной мрака – восстающей перед ними  чтобы обрушиться и поглотить весь свет жизни, саму жизнь? Уже после публикации этой части, перечитывая её ещё раз… из памяти всплыло письмо моей сестры из Славянска от 24 апреля 2014 года. Тогда войска Киева шли маршем – усмирять непокорный городок, и на официальных новостных сайтах – российских сайтах –  ещё не было и следа информации об этом. А мою душу уже выжигали отчаянные строки из письма сестры: "Они идут!!!! Они идут!!!!! Господи, помилуй и спаси нас всех!!!!!"… Когда такое пишут близкие – поверьте, война выглядит совсем по-другому, чем с экрана телевизора и книжных страниц. Не дай Бог никому получать такие письма.  Но более –  не дай Бог их писать…)

        Наскоро попрощавшись с солдатами, Лида побежала домой, и спешно пересказала всё своим. Стали думать – что же делать. Мама высказалась решительно: «Лида, нечего сидеть ждать эшелона (для преподавателей). Сейчас соберу рюкзачок с Вовкиными вещичками, чемоданы и  – вместе с ребятами, на воинском эшелоне во Владикавказ, поедем …».

       Рассвет только-только заявлял о себе Армавиру . Утренний туман заливал улицы мутным киселем. На вокзал Лида с семьей шли по переходу над железнодорожными путями, и с высоты было видно, что привокзальная площадь вся забита людьми. Видимо, черная весть уже облетела город…

Присоединились к этой толпе. Ребята побежали всё разузнать, и вернулись с неплохими известиями: сейчас подадут воинский эшелон, и всем помогут сесть. И тут завыл сигнал воздушной тревоги (его подавали все местные заводы). Люди задрали головы: над городом летели немецкие самолеты. Все кинулись  врассыпную…

       Но мама сказала:  «Лидочка, если я вернусь, и мне не на что купить будет кусок хлеба, то зачем мне жить? Побираться? У кого побираться, когда в стране такое горе?». И даже не поднялась с чемодана, на котором сидела, так и осталась сторожить вещи. Но все остальные, и  даже Виктор (он был с ними, хотя их брак с Лидой, фактически, уже распался)  побежали прятаться.

       Наконец, по радио объявили «отбой»,  все вернулись из укрытия, и  ребята закричали «Посадка на воинский эшелон!». Все студенты, ехавшие во Владикавказ по общему билету, понеслись к назначенному им вагону. Было страшно остаться, отстать от своих, и потому стремились влезть всеми возможным способами: через буфер, через дверь, через окно… Лидочку –  дитя на руках, рюкзак за плечами –  друзья-студенты  втащили в окно. Иным образом, вместе с ребенком – таким маленьким, хрупким и беззащитным, она бы вряд ли попала внутрь вагона, сквозь безумную давку.

        Вагон был купейный. Мама Лиды и Клава(в руках – чемоданы и узлы с постелью) сумели протиснуться в коридор, где стояли вместе с другими «счастливцами».

Вдруг в вагон зашли  шахтеры. Один из них был в кожанке, в руке сжимал наган. Он сразу стал орать: «Мать вашу так, ну-ка освободить купе! Это нам эшелон дали!». Но тут вмешалась Лидочкина мама. Она сообщила разозлённому мужчине, что сама с  Кадиевки (шахтерский городок), с Донбасса… Это подействовало: их, втроем с Лидой и маленьким Володей, оставили – и в купе, и вообще в покое.

      В конце концов, набитый людьми поезд тронулся – вперед, на Владикавказ … Чем передать состояние их? Что оставляли они за собой? Что с ними будет дальше? Студентам было легче: нервы в молодости крепче, а жизненный опыт так мал, что милосердно  молчит в экстремальных ситуациях…

–

* Владикавказ – столица Северной Осетии. В 1931—1944 и 1954—1990 гг. назывался Орджоникидзе, а в 1944—1954 гг. – Дзауджикау.