Не спавший Оник чутьем понял это: у комиссара было доброе сердце.
Вспомнив историю с Бакенбардом, он заговорил шепотом с Варданяном:
— Дорогой брат, тот парень неправильно сделал. Бешеную собаку уничтожают на месте. — Обеими руками крепко стиснул локоть комиссара. — Сейчас темно, никто не увидит. Только бы кто-нибудь подсобил, чтобы не трепыхался, как курица. Я бы его…
Варданян понял все с полуслова.
— Ни в коем случае! — также шепотом, но твердо сказал он. — Размику придется отвечать. Ведь многие видели драку.
— Это верно, — поразмыслив немного, согласился Оник. — Многие видели… Этот пес и ко мне подходил, кое-что выболтал о себе. Там, там надо было покончить с ним!..
Они притихли. Варданян снова проверил пульс больного. Сердце уже не билось.
— Он больше не проснется… — сказал Варданян.
— Ваан! — выкрикнул Гарник, — он начал трясти брата.
— Тише, парень, тише!
Жалобный вопль разнесся по всему хлеву. Многие из пленных вскочили.
— Кто там сошел с ума?
— Убили?..
— Кого убили?
Тревожные голоса заглушила короткая автоматная очередь. Часовой стрелял сквозь дверь. Пули, просвистев над головами людей, врезались в стену.
В хлеву поднялась глухая суматоха. Те, кто сидел, прилегли к земле.
Кругом раздавались шепотки:
— Кто это орал? Из-за него стреляли.
— Они нас всех тут перебьют…
Во мраке трудно было разобрать, что происходит в хлеву. Нащупав рукой колено Гарника, Оник прошептал:
— Молчи! Ни звука!..
Гарник молчал.
— Ты слышишь? — спросил Оник.
Никакого ответа.
— Уж не попала ли в него пуля?
Моментально обшарили Гарника. Раны не оказалось.
— Парень в обмороке, — догадался Варданян.
Он расстегнул ему ворот.
Вскоре Гарник пришел в себя. Варданян обнял его за плечи. Гарник зарыдал снова.
— Тише! — предостерег Великанов. — Опять стрелять начнут.