Палван отшвырнул Вундергая, словно бык козленка. Но падая Вундергай успел схватить Палвана за ногу, тот рухнул на него всей тяжестью, сверху еще навалились Алеша с Амиром. Наиль, забыв о своей трусости и лепи, энергично схватился с Насыром. Старшая вожатая ужаснулась. Вспомнив про свои спортивный разряд, она помчалась в радиорубку, чтобы объявить по всему лагерю тревогу. Но ей навстречу уже спешил сторож Рузмет-ака со старенькой двустволкой.
— Скорей, скорей! — закричала вожатая, панически размахивая руками. — Они… там…
Сторож деловито снял с плеча ружье и взял наизготовку.
— Ой! Только не стреляйте! — вскрикнула старшая вожатая. — Там же дети…
— Хон, — Рузмет-ака забросил ружье за спину и спокойно отстранил вожатую: — Подожди, дочка. Знаю, что делать с этими разбойниками. Ну-ка, захлопни окна. — И он смело шагнул в штаб. Вожатая за ним.
А там гремели, переворачиваясь, столы, скамейки и стулья, бряцало юнармейское оружие. Противники катались по полу, попеременно седлая друг друга. Сторож направил дуло ружья в потолок, намереваясь прекратить возню устрашающим выстрелом, но передумал. Достал из кармана милицейский свисток, приложил к губам, раздул щеки…
Сразу наступила мертвая тишина. Драчуны замерли в нелепых позах. Потом, приходя в себя, стали подниматься, пыхтя и постанывая.
Сторож присел на стул, на котором недавно еще допрашивали Насыра.
— Вы что здесь устроили? — спросил он, с любопытством разглядывая ребят.
— У нас… небольшая разминка перед «Зарницей», — сказал Вундергай, прикладывая к глазу платок.
— И кто же победил? — любознательно поинтересовался сторож.
— Сначала они нас, — Амир ткнул рукой под стол, — потом мы их… Они диверсанты.
Сторож с интересом заглянул под стол и, пораженный, отпрянул, будто и впрямь увидел диверсантов.
— Вай! — вырвалось у него. — Это же мои внуки! Насыр, Палван, зачем вы здесь?
Высунув из-под стола поцарапанное лицо, Насыр плаксиво ответил:
— Они меня сюда привели… Говорят, что я какой-то синий, что хочу лагерь утопить. Уй!.. — вскрикнул он вдруг. (Это Палван предупредительно ткнул его кулаком в бок).
— Что? Почему «синий», а? — сердито огляделся сторож. — После драки будешь синий…
— Изложи суть дела по порядку, — попросил Вундергая Амир, озабоченно приводя в порядок свою форму.
И Вундергай рассказал все, как было.
Старик долго молчал, опершись на ружье. Потом сказал мрачно:
— Мало вы задали моим внукам. За колхозную воду не так надо… Я бы сажей разукрасил их лица и перед всей пионерской линейкой провел. Чтобы знали, как у хлопка воду воровать. Каждая капля сейчас дорога полю… Велел я этим сорванцам полить сад ведрами… Так они, лодыри, решили без труда… Запруду сняли! Я сам эту запруду делал! — Сторож решительно поднял ружье, направил под стол. — А ну, выходите, сейчас я вам задам!
— Что вы! — всполошилась старшая вожатая, вцепившись в его рукав. — Не надо, Рузмет-ака! Одумайтесь! С ружьем не шутят… Оно ведь заряжено…
— Не волнуйся, дочка, у меня в патронах соль-экстра со Знаком качества. Как раз для таких…
Пленники смиренно выбрались из-под стола, прихрамывая поплелись к двери.
— Стойте! — Вундергай схватил пленников за рубашки. — Выходит, вы ее «синие» из соседнего лагеря и не собирались нас затапливать?
— Не собирались, — мотнул головой Насыр.
— А колхозную воду тоже не собирались воровать? — Рузмет-ака стукнул прикладом об пол.
— Собирались, — вздохнул Палван. — Немножко, на часок всего.
— Раз провинились, не все ли равно какие — «синие», «зеленые» или чумазые — отвечать придется одинаково. Поняли? — дед грозно посмотрел на внуков.
— Конечно, следует придумать для них наказание, — вступилась за пленников вожатая. — Только ни в коем случае… — она боязливо дотронулась пальцем до ружья.