– Ну, Яга. Тебя дурить, что собак дразнить. Держи бутыль, потом ещё попросишь.
Принесла старая лукошко, приоткрыла. Гостья увидела полное лукошко яиц, улыбнулась. Так обменялись они.
– Прощай, Яга.
Села гостья в ступу Яги, костяной ноги и понесла та её, пыль столбом, коса по ветру. Выкатился колобок из-за метлы и спрашивает:
– Бабулечка – Ягулечка, кто была эта баба? И что это она тебе за бутыль дала?
– Много будешь знать, плохо будешь спать. Мал ещё. Хрустящий бок свой побереги. И с чужими держи ухо востро.
– Так с кем мне водиться, коли я не с кем не знаком? – Опечалился Колобок.
– Да с кем, с кем? С бабой и дедом, что тебя испекли, да промаслили. Без корня и полынь не растет. Так и ты, без отчего дома, людей не узнаешь. Старики твои тебя б научили. А ты чего хмельной сбежал?
– Да заняты они весь день были. На меня даже не глядели, всё погоди, да погоди. На руках не лежавший, любви не знавший.
– Ты видал, чтобы я хоть минуту просидела? – Спросила Баба – Яга, костяная нога.
– Нет, Ягулечке, нет Бабулечка, не видал. – Ответил Колобок.
– Так вот и твои старики знают старую мудрость: «Не поклонясь до земли, и грибов не поднимешь». Ты сам из чего печёный? Как долго катаный? Сколько баба сил вложила, чтобы ты такой ровнёхонький получился, а? А дед, сколько ждал, чтобы увидеть тебя воочию? Твои румяные щёчки да пухлые бочёчки? Это ты сдуру укатился. Малой ещё, мир не знаешь.
– Бабулечка, но я весь день дрог без рук тёплых. Не огретый, не обнятый.
– Не все греет, что светит: луна светла, да без тепла. – Поучала Колобка старая Яга.
– Да, этому Лиса-краса меня научила. В руки взяла, обняла, да чуть не слопала. Если бы не ты, не было бы меня на свете белом.
– Если бы не избушка моя хворная, да язык твой бескостный. И я бы тебя не пожалела. Больно хорошо бабка тебя испекла.
Пока сказывала старая Колобку о жизни, она успела курей по курятникам загнать. Курятники у неё были не простые, а заколдованные. Все на курьих ножках, как и её избёнка. Да только малые. И пищат они как цыплята молодые. Погладила она их, приголубила: «Курятнечки мои, родненькие». Затем метлой как стукнет, да как свистнет. Все курятники по местам. Каждая избенка по ямке себе вырыла, да уселась наземь, будто обычные людские избушки стали, не чем не приметные. Свиснет баба яга во второй раз. Поднялись старые сосны из земли, ветками шуршат да курятники собой закрывают. И не видать их совсем.
– Бережённого Бог бережёт. – Сказала старая, и пошли они с Колобком к её избушке.
Свистнула бабулечка в третий раз, встрепенулась её избушка. Стала перед ними, из трубы дым столбом, стоит, пошатывается, да крыша косится.
– Совсем плохо бедняжке. – Вздохнула старуха.
Вошли они в избу. А та вся дрожит. Пол и стены ходуном ходят. Колобок из угла в угол катается, смеётся, веселится. Баба – Яга за голову взялась. Шепнула она метле что-то, та мигом в окно вылетела и избушку снаружи обмела, всю сажу с крыши согнала. Пыль и хворь разметала. А Яга по сусекам скребёт, да в печь кастрюлю с отваром кладет.
Запахло в избе мятой да лимонным ароматом. Налила старая и Колобку отвар, да медку добавила для сладости.
Подышала избушка отваром, да легче ей стало. Ставни закрыла. И улеглись все спать. Сладкие сны глядеть.
Часть 2.
Утром проснулся Колобок, а Бабулечки и след простыл. Нет её. Вздрогнул его румяный бок, покатился он на лесной простор. А Ягулечка кур накормила, воды свежей налила, огород полила, дров наколола. Избушку отваром отогрела, печку заговорила тепло держать, не давать избушке хворать. Курятнички свои отпустила в поле зернышки и червяков искать, да землицу ковырять. Сама отвара глотка не выпила, всё крутиться да вертится. Метле задание даст, сапку заговорит, топор поточит. «Пошло дело на лад, и сам ему рад,» – шепнула старая.
– Бабулечка – Ягулечка, а ты чего так рано встала? – Спрашивает Колобок.
– Коли дел много, долго спать не будешь. Румяный бок, совсем мира не знаешь, а в вольную жизнь подался. Надо было сначала хоть немного обучиться, с Бабой, да Дедом пожить. А ты отважный какой.
– Я – отважный? – Задумался Колобок.
– Но сильно нос не задирай. За отвагой может и глупость прятаться. Надо тебе домой.
– Дед с Бабою ругать меня будут, на чем свет стоит. Боюсь я возвращаться.