Антон встал, оделся и пошёл к двери. Взялся за ручку, обернулся.
– Так хочешь знать, откуда это в сеансах? Я тебе скажу. Когда ты неделю идёшь по болоту в полной выкладке и надеешься, что ноги сгниют, потому что тогда тебя отправят в госпиталь и больше ходить не придётся. Или когда зачищаешь село с живыми людьми потому, что командир так сказал. Вот тогда воспоминания о доме, о семье, о прошлом спасают. Крыша едет несильно, и ты идёшь, и стреляешь. А это… Это то, что на выходах вспоминать никак нельзя. Чтобы не ебануться.
– Вспоминать? Хочешь сказать, что… – зелёные глаза медсестры округлились.
– Да. Тот костёр и правда был. Только я тогда выжил, а лежать остался другой.
Взвыла сирена.
Тяжёлые бронированные створки поползли в стороны.
– Первый, я Орёл-2, выхожу на маршрут. Приём.
– Орёл-2, я Первый, выход подтверждаю. За воротами чисто. Радиационный фон обычный. Связь по графику. Удачи, Орёл-2.
Пустошь встретила привычным ветром, сбивающим с ног и солнечным светом, режущим глаза даже сквозь светофильтры. Печальные панельные многоэтажки, все в чёрных разводах от старых пожаров, провожали отряд грустными завываниями пустых подъездов и выбитых окон.
Как всегда в такие моменты, Антону очень захотелось, чтобы в тот яркий осенний день вслед за сиреной пришли не вражеские ракеты, а всего лишь безобидные зомби.
Сирена смолкла. Двери бункера за спиной захлопнулись. Отряд замер, каждый боец внимательно осматривал свой сектор: вдруг камеры что-то пропустили. Начиналась обычная работа.
В оформлении обложки использована фотография с https://pixabay.com/ по лицензии CC0.