- Давно заложены мои проездные ворота. Отдыхают мои старые камни не первое столетье. Многое промелькнуло передо мной, многое забылось, но одно всегда помню. Через широко распахнутые ворота движется войско Дмитрия Донского. От меня начался путь к полю Куликову, где была разбита орда хана Мамая.
- У меня тоже заслуги есть. И немалые, - промолвит Москворецкая башня.
- Какие же?
ТРОИЦКАЯ БАШНЯ. ВИД С ТЕРРИТОРИИ КРЕМЛЯ
БОРОВИЦКАЯ БАШНЯ.
БЕКЛЕМИШЕВСКАЯ БАШНЯ
- В былые времена Москва-река текла почти подле меня. И возле меня река соединялась со рвом, заполняя длинную и глубокую канаву водой. Голубая лента опоясывала Кремль, и мы, башни, считали себя жительницами острова…
- А как же насчет заслуг?
- О заслугах моих многие знают. Я, Москворецкая башня, первой встречала врагов, приходивших из-за реки. Возле меня начинались первые схватки. И дольше всех глядела я вслед убегавшим за Москву-реку вражеским полчищам.
- Да, много видела схваток ты, Москворецкая башня.
- Но я еще не все сказала… Посмотрите, как я стройна. Такой красивой и статной башни, как я, больше нет в Кремле.
НАБАТНАЯ БАШНЯ
- Но с этим я буду спорить! - скажет Набатная башня, что возвышается напротив храма Василия Блаженного. - Посмотрите, какая я нарядная и пригожая, как сверкают на мне белокаменные украшения. Ах, если б только вы слышали, каким громким и пронзительным голосом я пела! Недаром и имя мне дали - Набатная башня. Под моим шатром висел колокол, отлитый из гулкой бронзы с примесью серебра. Как только с вышки подавали сигнал тревоги, мои лихие караульщики ударяли в колокол, и по всей Москве разносились звуки набата - тревоги. Любили меня все, холили и украшали… А потом случилось несчастье…
- Что же стряслось?
- Приключился в Москве в 1771 году чумной бунт. Восставшие горожане ударили в мой колокол, и по гулкому звуку вся столица сбежалась в Кремль. Восставших разогнали, но зачинщиков, ударивших в набатный колокол, найти не удалось - утекли они за Дон, в вольные казацкие степи. Тогда императрица Екатерина Вторая рассердилась и приказала у моего колокола язык вырвать. Так и осталась я без голоса. Стою нарядная, а петь не могу.
- Совсем не понимаю, - вмешается в разговор предмостная Кутафья башня, - как можно столько о своей красоте говорить! Разве нас строили для того, чтобы мы красовались? Мы, башни, - первейшие защитницы Кремля. Меня в старину люди прозвали «Кутафья»; теперь, правда, редко кто и слово такое понимает. Кутафьей в былое время шутливо называли нескладно одетую женщину. Даже была загадка: «Маленькая кутафьишка в тесном месте сидит». Сообразительный человек сразу отвечал: «Пуговица». Вот и я на пуговицу похожа; нарядом не отличаюсь, а стою на самом первом месте, впереди кремлевских стен. Не красоту надо ценить, а силу и мощь.
ТРОИЦКИЕ ВОРОТА КРЕМЛЯ. КУТАФЬЯ БАШНЯ. Литография Люрани
- Разумные слова, - подтвердит угловая Арсенальная башня. - Что может быть дороже мощи и неприступности? Мои стены уходят глубоко в землю, а толщина их достигает четырех метров. Посмотрите, какая я высокая. И в нынешние времена шестьдесят метров - немалая высота, а в старину меня почитали как башню-исполина, равной которой не было в окрестных землях. И до сих пор в моем подземелье бьет тайник-колодец. Сотни лет не иссякает струя, сотни лет даю я людям вкусную и чистую воду. Потому и сложили меня такой высокой, крепкой и неприступной, чтобы всегда вода под надежной защитой находилась.
- У меня тоже тайник был, - заметит Тайницкая башня, обращенная к Москве-реке. - И даже не один, а два: тайник-колодец и тайник - подземный ход к речному берегу. Только давным-давно это было…
Тогда ее ближайшие соседи - безымянные башни - перемолвятся между собой:
- У каждого из нас своя история.
Площадь трех соборов
Иноземец стоял у Детинца,
Подняв свою гордую голову.
И глядел восхищенно