Возвращение к себе: читать начало книги онлайн

Глава 1

В ожидании мужа Соня сидела на скамейке перед корпусом санатория, куда приехала восемь дней назад. Она сидела, запрокинув голову и крепко зажмурив глаза не от слепящего одесского солнца, а от режущей боли, разрывающей её внутренности. Эту дикую боль она испытывала с тех пор, как в восемнадцать лет потеряла ребёнка. Соня давно сроднилась с этим вечным ощущением, тем более что оно будило в ней не страх и раздражение, а наоборот, возвращало в дни юности, звенящие бесконечной радостью жизни. Рядом сидела Вера, её бывшая одноклассница и верная подруга, ныне живущая в Москве. После школы Верка сразу рванула в столицу. Там поступила на биологический факультет МГУ на отделение орнитологии, потом подцепила какого-то парнокопытного «барана», в смысле симпатичного молодого аспиранта с кафедры парнокопытных, родившегося под знаком Овна, и создала прекрасную семью с двумя очаровательными девчушками.

Вскоре, после окончания аспирантуры, мужа сначала призвали на сборы в армию, а потом предложили присвоить звание и послужить в Казахстане в районе Байконура – изучать «пути миграции степных парнокопытных животных с целью сохранения их численности в ареале обитания космодрома Байконур». Правда, истинная задача учёного была несколько иная, но об этом Антон никогда не распространялся. Командировка растянулась на годы.

Вера, после окончания Университета, осталась работать на своей кафедре и занималась разработкой устройств, отпугивающих ворон и голубей, гадящих на благородные сооружения Московского Кремля. Оказавшись в разных городах, подруги продолжали поддерживать отношения. Писали друг другу часто, в посланиях были откровенны. Вот и теперь заранее договорились вместе поехать отдохнуть и подлечиться в санаторий под Одессой. Вера, забросив девочек родителям в Черновцы, приехала в Куяльник на неделю раньше.

Стараясь развеселись Соню и развеять её грустные мысли, она, захлёбываясь от смеха, рассказывала в лицах, как в первый день посещения медицинского кабинета престарелый доктор долго лапал её за все части тела, делая вид, что проводит тщательный осмотр новой пациентки. Заметив, что эта история не заинтересовала Соню, Вера в который раз начала рассказ о том, как ещё до приезда Сони облазила всё побережье Куяльницкого лимана, славящегося своими лечебными грязями; как её отдых начался с приключений, а точнее, мелких неприятностей.

Неприятности, действительно, были мелкими, но довольно чувствительными: смешно сказать – в первую же ночь Веру заели комары. Комары были размером с комнатную муху. Возможно, Вера и преувеличила, но от этого было не легче. Её соседка по комнате уехала накануне днём и не успела предупредить, что нельзя открывать ночью форточку, потому что именно ночью у комаров начиналась активная жизнь. Всю ночь Вера прыгала по кровати, пытаясь полотенцем достать мерзких насекомых, спокойно расположившихся на потолке. Но как только она гасила свет и, в надежде уснуть, вытягивалась на кровати замотавшись с головой в простыню, вся стая срывалась с потолка и набрасывалась на беззащитную жертву. Уму непостижимо, как эти наглые твари проникали под простыню и, мерзко дзинькая, начинали ёрзать по влажному обнажённому телу. В ярости Вера вскакивала и, схватив полотенце, вновь и вновь начинала остервенело махать им над головой.

Вера уже пожалела, что согласилась поехать именно в этот санаторий, тем более что в Москве проходили Олимпийские игры 1980 года. Правда, уезжала она именно в это время совершенно сознательно, потому что: во-первых, устала от работы с капризными представителями кремлёвской администрации; во-вторых, опасалась московской сутолоки, связанной с Олимпиадой и, в-третьих, была совершенно равнодушна к спорту. Но если бы она знала, что комариный сезон в Куяльнике совпадёт с Олимпийскими играми в Москве, то вероятнее всего выбрала бы Олимпийские игры.

Наконец, под утро кровососущие изверги убрались обратно в форточку по своим комариным делам, и Вера задремала.

Свой первый день в санатории Вера провела в хлопотах за оформлением медицинских бумажек. В надежде немного поспать после обеда, она забежала в свою комнату и увидела новую соседку. Та только успела распаковать чемодан. Вера, перемолвившись с ней несколькими словами, плюхнулась на кровать и проспала до самого ужина. После ужина, не заходя к себе, отправилась с новыми знакомыми в кино, а вернувшись, увидела «страшную» картину: не только форточка, которую она накануне плотно закрыла, но и балконная дверь были открыты настежь. Новая знакомая накрывшись полотенцем и поджав по-турецки ноги сидела на кровати и остервенело махала руками, отгоняя серую тучу озверевших насекомых. Вера с тоской поняла, что и эту ночь спать не придётся.

Утром подруги по несчастью держали совет. Забросив процедуры, они поехали в город на знаменитый Одесский Привоз поискать что-нибудь от комаров. Марли в аптеках, конечно, не было. Прикупив кнопки и пузырёк с какой-то вонючей жидкостью, по заверению продавщицы, убивающей комаров наповал одним своим запахом, вернулись в санаторий. Накануне в длинном узком коридоре своего этажа Вера обнаружила пожарный шкаф, стеклянная дверца которого изнутри была затянута куском белоснежной марли. Её экспроприацию решили оставить на время послеобеденного «тихого часа», когда в коридоре меньше всего народа. Соблюдая необходимые меры предосторожности – один на стрёме, другой работает – сняли марлю и натянули её на форточный проём в своей комнате. Первую ночь Вера спала спокойно.

Старинная грязелечебница на берегу Куяльницкого лимана была построена около двухсот лет назад. Кроме необыкновенной красоты самого здания, окруженного старинным парком, сероводородной грязи и рапы – супер солёной воды из лимана – ничего примечательного вокруг не было. На сколько хватало глаз, расстилалась ковыльная степь с невысокими песчаными холмами, покрытыми чахлыми пучками выгоревшей травы, среди которой выделялись ярко-зелёные нити каких-то растений с округлыми листьями и крупными душистыми цветками. Изредка на горизонте вдруг поднимался и долго катился по степи клуб серо-жёлтой пыли – это одинокая машина мчалась по извилистой грунтовой дороге в каком-то лишь ей известном направлении.

Посреди степи на берегу комариного лимана стояли многоэтажные корпуса санатория, так называемые «тысячники» по числу «койкомест» для отдыхающих. Обычно после утренних процедур Вера ходила на санаторный пляж пока однажды бродя вдоль берега лимана, не набрела на крошечный пятачок, затерявшийся среди песчаных дюн. В первый момент она испугалась, и было от чего – прямо на песке у самой воды лежали огромные коричневые моржи. Ошибиться было немудрено – на разноцветных подстилках расположились совершенно голые загорелые женщины, размером и цветом кожи напоминавшие огромных экзотических животных. Некоторые стояли лицом к солнцу, раскинув в стороны руки. Их тела, покрытые сухой серой коркой, были похожи на чугунные изваяния. Вера вдруг вспомнила, что ей кто-то рассказывал о «диком голом» пляже, куда съезжаются женщины со всей Одессы.

«Моржихи», увидев замешательство Веры, доброжелательно пригласили занять место среди них. Зерно упало на благодатную почву. Не колеблясь, Вера скинула сарафан и тут же затерялась среди больших обнажённых тел. Устроившись в центре лежбища на своём полотенце, она тут же получила первые ценные рекомендации от завсегдатаев. Следуя их инструкциям, Вера намотала на руку отдельные предметы купальника, вошла в воду и, раскинув руки, легла на спину.

Такого блаженства она не испытывала никогда в жизни. Тёплая зеленоватая вода не просто держала невесомое тело на поверхности, а буквально выталкивала его наружу. Солнце припекало сверху, а снизу нежная прохлада снимала жар. Перевернувшись лицом вниз, почти не прилагая усилий, Вера поплыла. В какой-то момент она почувствовала себя дельфином – ловким сильным животным в своей родной стихии. Недаром Вера родилась под знаком Водолея. Выйдя из воды, она упала на расстеленное полотенце и почувствовала себя совершенно счастливой. Выступившая соль неприятно стягивала кожу, отчего саднило всё тело, но ей не хотелось даже шевелиться, чтобы смахнуть крупинки белого налёта. Вера долго лежала с закрытыми глазами, сжимая в кулаке купальник, пока не услышала:

– Девка, ты перевернись, а то сгоришь.

Вера открыла глаза. Рядом лежало тело. Вера исподтишка рассматривала сморщенную коричневую кожу, похожую на кожу африканского бегемота. Слоновьи ляжки и огромная грудь, напоминавшая коровье вымя, не могли ни у кого вызвать эротических желаний. Её необъятные, почти чёрные ягодицы были похожи на зад самки бегемота. Из объёмной камышовой сумки женщина достала батон белого хлеба и разрезала его вдоль. На одну половинку она рядком уложила солидные ломти сала, а на другую – кружки свежего огурца и помидора. Сложив обе половинки, женщина открыла рот и с хрустом откусила от этого гигантского бутерброда здоровый кусок. Восхищённая Вера не могла оторвать глаз от этой картины.

– А ты шо не ешь? Вон, какая худая. Так и не родишь.

Вера действительно была раза в четыре тоньше соседки, но чтобы её не разочаровывать, не сказала, что у неё уже есть двое детей. Пока она раздумывала, что ответить радушной толстухе, её внимание привлёк мужичонка в чёрных «семейных» трусах. Мужичонка спокойно устроившись среди «бегемотих», сосредоточенно ковырялся в грязной, видавшей виды, тряпичной сумке.

– А это кто? Что он тут делает? – лениво щурясь на солнце, спросила Вера.

– А-а-а, это Петюня, – охотно сообщила толстуха. – Ты его не боись. Он не тронет. Он так – кому водички принести, кому спинку почесать. Безобидный он.

Женщина повернулась на другой бок и подняла над головой пустую бутылку. Петюня подскочил сразу. Вера накинула на себя сарафан.

– Та не боись, – повторила соседка. – Ты такая тонкая, что тебя здесь и не видно. Вот комсомольцев бойсь, холера им в бок. Как затеют облаву, так одна морока с ними. По выходным наезжают.

После этих слов толстуха накрыла голову газетой и тихо засопела. Вера приняла информацию к сведению. Пора было идти на обед и она, перешагивая через неподвижно лежащие тела, направилась к лечебнице.

* * *

В одну из суббот к «дикому» пляжу подкатил жёлтый автобус. «Бегемотихи», кутаясь в простыни и большие махровые полотенца, нехотя зашевелились. По случаю субботы процедур в лечебнице не было, и Вера с самого утра загорала на «голом» пляже. Её тело покрылось ровным красивым загаром без белых полос и треугольников, которые так уродуют тело. Жёлтый автобус Вера увидела издалека. Она бултыхалась у берега в упругой воде и рассматривала прозрачных комариных личинок в зарослях ажурных водорослей. Поспешно натянув купальник, Вера не спеша вышла на берег. Она могла бы и не выходить, но было очень интересно посмотреть на развитие событий.

Из автобуса высыпали комсомольцы. В тёмных костюмах при галстуках, они казались инородными телами на этом солнечном празднике жизни. Вере стало их жалко. «Такой прекрасный день, такое солнце. Живи и радуйся, – подумала она. – Зачем портить жизнь этим безобидным огромным женщинам. Ведь они просто не могли нанести никакого вреда моральному облику строителя коммунизма (разве что только эстетически), в силу своего внешнего вида и возраста».

События развивались не стремительно, но активно. Уже кого-то, закутанного в простыню, вместе с пляжным скарбом заводили в автобус. Остальные женщины, слегка прикрыв мощные телеса, без суеты, отпуская ехидные замечания, собирали в кучки, разбросанные на песке вещи. Одни лишь «чугунные изваяния» не проявляли ни малейшей тревоги. Они продолжали неподвижно стоять у самой кромки воды, широко раскинув руки навстречу заходящему солнцу. Вид у них был устрашающий: на лице, измазанном серо-голубой грязью, негодующе сверкали глаза, а всё тело было покрыто растрескавшейся засохшей коркой, под которой не было видно тела. Попытка комсомольца усовестить одно из аморальных «изваяний» кончилась для него плачевно – комок липкой грязи со свистом отлетел от мощной руки «изваяния» и намертво приклеился к выходному костюму борца за нравственность.

Наконец, один из комсомольцев подошёл к Вере. Вера стояла на своём полотенце, уперев руки в бока, и наблюдала за происходящим.

– Вот вы, девушка, что здесь делаете? – спросил он строгим голосом.

– Отдыхаю, – с вызовом ответила Вера.