— Кто спорит, — согласился капитан, — но среди этих, как вы выразились, «трудностей» — давление в четыре-пять тонн на квадратный дюйм.
— Гм, об этом стоит поразмыслить. — Я нахмурился. — Возникает еще один вопрос: что они здесь делают?
— Вот-вот.
— И никакой зацепки?
— Они прилетают, — задумчиво рассуждал капитан, — возможно, и улетают. Но преобладает явно первое — вот в чем дело.
Я взглянул на карту, испещренную линиями и точками.
— Вы что-нибудь предпринимаете? Или мне не следует задавать подобных вопросов?
— Для этого мы вас, собственно, и пригласили, к этому я и вел весь разговор. Мы собираемся произвести разведку. Само собой разумеется, что ни о каких радиопередачах не может идти и речи, но нам необходимо все записать и заснять, от и до. Так что, если ваши люди заинтересуются…
— И куда мы отправляемся?
Он показал пальцем на карте.
— О! — воскликнул я. — Моя жена питает пристрастие к тропическому солнцу, особенно в Вест-Индии.
— Сколько мне помнится, у нее было несколько довольно неплохих документальных сценариев.
— Да-да, — размышляя, пробубнил я. — Если И-би-си откажется, это будет непростительной ошибкой.
Пока берег не исчез за горизонтом, огромный предмет, возбуждающий наше любопытство, был скрыт под чехлом. Он как гора возвышался посреди кормы на специально сконструированной опоре.
Снимали чехол в торжественной обстановке, но «разоблаченная» тайна оказалась всего лишь металлической сферой около десяти футов в диаметре с круглыми, похожими на иллюминаторы, окнами и с большим кольцом для троса сверху.
Начальник экспедиции, капитан-лейтенант, окинув влюбленным взглядом свое детище, обратился к присутствующим:
— Аппарат, который вы сейчас видите, называется батископ.
Он сделал значительную паузу.
— Кажется, Бибе… — шепнул я Филлис.
— Нет, — ответила она, — у того была батисфера.
— А…
— Он сконструирован так, — продолжал капитан-лейтенант, — что способен противостоять давлению в две тонны на квадратный дюйм и теоретически может опуститься до глубины в тысячу пятьсот саженей. Однако мы не планируем погружение более чем на тысячу двести саженей, оставляя, таким образом, запас прочности в семьсот двадцать фунтов на квадратный дюйм. Даже в этом случае мы побьем достижения доктора Бибе, погрузившегося на глубину немногим более пятисот саженей, и Бартона, который достиг отметки семьсот пятьдесят саженей…
Мне стало скучно, и я обратился к Филлис:
— Я как-то не очень разбираюсь в этих саженях. Сколько это будет в нормальных человеческих футах?
Филлис сверилась со своими записями.
— Глубина, которой они собираются достичь, — семь тысяч двести футов, а которой могут достичь — девять тысяч.
— Внушительно.
Филлис в некоторых отношениях гораздо практичнее меня.
— Семь тысяч двести футов, — сообщила она, — это чуть больше мили с третью. А давление на этой глубине немногим больше тонны с третью.
— Ах ты моя сценаристочка, — восхитился я, — что б я без тебя делал? И все же…