— И со своей сестрой. Они уже проснулись, — ответил я, — они в шалаше, их охраняет альбинос. Как-то странно.
— Что странно? — поинтересовалась она.
— Ну, скорее к ним надо было приставить женщину…
— Тут ведь Заросли, — горько напомнила она.
— А, конечно… я… понимаю… — смешался я, — пусть так. Дело, видишь ли, в том… Как по-твоему, можно их как-нибудь вызволить оттуда до его возвращения? Мне кажется, что лучше сделать это сейчас. Потому что, когда он вернется… — Я пожал плечами, глядя ей в глаза.
Она отвернулась на какое-то время, разглядывая пламя свечей, потом кивнула.
— Да, пожалуй, так будет лучше для всех нас… для всех, кроме него, — добавила она грустно. — Да, по-моему, это сделать можно.
— Прямо сейчас?
Она снова кивнула. Я подобрал копье, лежавшее около постели, и прикинул на руке его вес. Оно было легковато, но хорошо уравновешено. Софи глянула на него и покачала головой:
— Нет, Дэвид, ты должен остаться здесь.
— Но… — начал я.
— Нет. Если тебя увидят там поблизости, поднимется тревога. А если я войду в его палатку, это внимания не привлечет, даже если меня заметят.
Это было разумно. Я неохотно положил копье.
— Но сможешь ли ты?
— Да, — решительно сказала она.
Поднявшись, она подошла к одной из ниш в стене и достала оттуда нож. Его широкое лезвие ярко сверкало. Похоже было, что его позаимствовали на кухне какой-нибудь фермы во время набега. Она заткнула его за пояс юбки, так что наружу торчала только темная рукоять.
После этого она обернулась и долгим взглядом посмотрела на меня.
— Дэвид, — начала было она.
— Что? — спросил я.
Но она уже передумала и продолжила совершенно другим тоном:
— Сможешь ты предупредить их, чтоб не шумели? Что бы ни случилось, ни звука. Скажи им, чтобы пошли за мной, и пусть подготовят по куску темной материи, в них надо будет укутаться. Ты сможешь объяснить им все это четко и ясно?
— Да, — ответил я. — Но мне хотелось бы, чтобы ты позволила мне пойти…
Она резко оборвала меня, тряхнув головой:
— Нет, Дэвид. Это лишь усилит риск. Ты не знаешь обстановки.
Пальцами потушив свечи, она отцепила входную занавеску. На какое-то мгновение ее силуэт обрисовался на фоне бледной темноты неба, и она исчезла.
Я передал ее указания Розалинде, а затем мы вдвоем принялись настойчиво втолковывать Петре необходимость полного молчания. Больше делать было нечего, только ждать и слушать мерный звон капель в темноте.
Долго сидеть так я не смог и, подойдя ко входу, высунул голову наружу. Среди хижин кое-где горели огни очагов и двигались люди, потому что светящиеся точки время от времени как будто мигали, когда их затмевали мелькавшие перед ними фигуры.
До меня доносился тихий рокот голосов, слабый шум каких-то движений, отдаленные хрипловатые крики ночных птиц, потом послышался еще более далекий крик какого-то животного. И все.
Мы ждали. Бесформенный мгновенный всплеск возбуждения выдала вдруг Петра. На него никто не прореагировал.
Затем пришло «все в порядке» от Розалинды, но с каким-то дополнительным значением, с оттенком потрясения. Мне подумалось, что выяснять причину сейчас не стоит, чтобы не отвлекать их.